Мое любимое белое платье, усыпанное переливающимися стразами, сшила мне Ба. Один Бог знает, сколько она выдержала, заставляя меня «стоять и не дергаться» во время примерок, которые случались по несколько раз на дню. Надо сказать, и мне было нелегко, когда моя подслеповатая бабуля, в очередной раз промахиваясь, тыкала булавкой в мое чувствительное к уколам тело. Но платье все-таки было сшито. Оно напоминало мне снег солнечным зимним утром. Потому что было моего любимого белого цвета и так же красиво переливалось, как снежинки на солнце.
Я надела платье и покружилась перед зеркалом. Мое отражение улыбалось какой-то особенной, загадочной улыбкой. Раньше я не видела такой улыбки на своем лице. Это что-то новенькое…
Экскурсовод вел нас по коридорам старинного замка, и с каждой минутой я все сильнее и сильнее проникалась средневековой атмосферой, царившей в этом замке на скале. Правда, как выразился Микаэль, экскурсовод «лил слишком много воды и чрезмерно нагнетал атмосферу». Но ведь, попав сюда, туристы мечтали о сказке. И они ее получали…
– Замок Бран, – объяснял мне Микаэль, – попросту не выжил бы без такого наплыва туристов. Он нуждается в реставрации, в ремонте, а на это нужны деньги. Вот румыны и пользуются образом «графа Дракулы», выхолощенного Брэмом Стокером. На самом деле прозвище «Дракула» – вовсе не народного происхождения. Влада Третьего назвали так только потому, что его отец был награжден орденом Дракона. А «дракон» по-румынски – «дракул». Кстати, это слово еще переводится как «черт». Забавная игра слов, правда? А вот «Цепеш» как раз народное прозвище. Влад обожал сажать на кол провинившихся подданных и врагов Валахии. Отсюда и «Цепеш» – «сажающий на кол». Но таким образом Влад, выражаясь словами наших репортеров, сильно «снизил уровень преступности» в Трансильвании. Конечно, кому же хотелось торчать на коле за курицу, украденную у соседа…
Я поморщилась. Не очень-то приятно было слушать такие рассказы. Особенно на ночь глядя. Микаэль понял, что кровавые подробности лучше опустить, поэтому замолчал.
Кстати, на мое преображение он отреагировал достаточно бурно. Меня никогда не осыпали таким количеством комплиментов. Джеф, очевидно, был человеком, пресыщенным красиво одетыми женщинами. Поэтому, когда он увидел меня в этом платье, он не сказал мне ни слова о том, как я выгляжу. Наверное, это для него было в порядке вещей…
Сам Микаэль тоже принарядился. Он надел черный костюм с шелковой темно-синей рубашкой. Из правого кармана пиджака торчал алый платок. Алый платок на черном фоне смотрелся несколько экстравагантно, но интересно. Я заметила, что темные тона своей одежды Микаэль старался украсить одной яркой деталью. До этого – волосы, перевязанные алой лентой, а теперь – алый платок… Что ж, алый цвет прекрасно дополнял образ загадочного красавца.
Но больше всего меня очаровали его волосы, которые он распустил по плечам. Густые и мягкие, они струились, как шелк. Я не могла отделаться от желания потрогать их. В Англии длинноволосых мужчин увидишь не так часто…
И вот экскурсовод открыл перед нами массивную деревянную дверь какого-то погреба или подвала.
– Спускайтесь, пожалуйста, – вежливым тоном предложил он нам.
Во мне взыграло любопытство.
– А куда мы идем? – поинтересовалась я у экскурсовода.
– Увидите, – загадочно улыбнулся он.
Подвал, в который мы спускались, был довольно темным. В ноздри мне ударил запах не то плесени, не то сырости.
– Что это? – шепотом спросила я Микаэля.
– Сейчас увидишь, – в тон экскурсоводу ответил он.
Мне не нравились все эти загадки и недомолвки. С меня хватило цыганки, которая наговорила мне бог знает чего. Но пришлось смириться. Ведь кроме экскурсовода и Микаэля вряд ли кто-то мог дать ответ на мой вопрос.
Наконец мы спустились. Передо мной открылось жутковатое зрелище. Стол, покрытый темной скатертью, а на столе – гроб. И все это в перспективе удручающей темноты. Не полной, конечно, но все же… Я недоверчиво покосилась на экскурсовода: шутки шутить вздумал?
– Это гроб, в котором спал знаменитый граф Дракула, – ледяным голосом произнес экскурсовод.
Я только и успела подумать, что он сам не верит в то, о чем говорит, как крышка гроба начала приоткрываться и из нее выглянуло чье-то бледное лицо. И тут погас свет…