Выбрать главу

I. ТЕКСТ «БОГОСЛОВСКО–ПОЛЕМИЧЕСКОГО СОЧИНЕНИЯ X»

Вот отрывок, связанный с этим вопросом (мы его цитируем целиком, включая часть о прародительском грехе, ибо мы увидим, что она полезна для понимания лингвистических соображений, оканчивающих этот пассаж): «Конечно, отцы из владыки городов [Константинополя] не нашли, что возразить на столь большое количество глав Соборных посланий нынешнего и святейшего папы, о которых вы мне писали, но высказали свои возражения только относительно двух глав. Одна касается богословия; они его упрекают в том, что он сказал: «Дух Святой исходит также от Сына (ктюреиеобоа как той Yicm тб ПуеОца тб ayiov)». Другая касается Боговоплощения. Они его упрекают в том, что он написал: «Господь свободен от прародительского греха как человек».

По первому вопросу (из Рима) представили соответствующие изречения римских отцов, а также таковые святителя Кирилла Александрийского — отрывки из его святого сочинения, посвященного толкованию святого Евангелиста Иоанна. Исходя из этих свидетельств, они показали, что не считают Сына Причиной Святого Духа: ибо они знают Отца как единую Причину Одного — по рождению, а Другого — по исхождению (хат& tt)v Јxji6pЈuoiv), но они лишь хотели обнаружить факт исхождения Святого Духа посредством Сына (тб б^сштогЗ npo'tfvai) и обосновать через это единство и неразличимость сущности (тб cwvatpec; тле ouatag xai dnapdAAaxTOv).

По второму вопросу нет никакой необходимости в их защите. Потому что какие сомнения могут быть в этом утверждении, даже если искатели поводов [для обвинений] измышляют их из‑за своего упрямства? Достаточно, на самом деле, чтобы они сказали: «[Господь] не имел ни в уме [Своем] греха, от которого Адаму пришлось пострадать первому, ни в теле движения и действия зла, которые произошли от этого [умственного] греха».

Итак, вот каков был ответ [из Рима] по поводу утверждений, в которых они были обвинены без какоголибо веского довода. И напротив, представители [из Константинополя] справедливо были обличены в том, что не предъявили до сих пор никакой защиты и не отказались от тех вставок, которые они сделали обманным путем. Тем временем, следуя твоей просьбе, я попросил римлян перевести их собственные положения во избежание неясностей в [спорных] вопросах. Но несмотря на то, что они обычно делают это и посылают [мне просимое], я не знаю, можно ли верить в осуществление моей просьбы. С другой стороны, их мысль невозможно выразить точно в других словах и на другом языке, кроме как на собственном, — трудность, с которой мы также встречаемся. В любом случае, обретя опыт возражений [на свои положения], они начнут заботиться [о ясности их]».

II. ПРОБЛЕМЫ ПОДЛИННОСТИ ТЕКСТА

С самого начала следует принять во внимание, что подлинность этого отрывка порой ставилась под сомнение[33] и остается сомнительной до сих пор[34].

Действительно, можно отметить возникающую в письме обрывистую манеру изложения, разлад между посдедующим и предыдущим. П. Шервуд объясняет это тем, что «Богословско–полемическое сочинение X» состоит из отрывков подлинного письма. Между тем можно отметить, что тот отрывок, в котором содержится вопрос, присутствует не во всех манускриптах, и прочтение текста, в котором он фигурирует, производит впечатление интерполяции, в связи с чем издатель текста, вошедшего в «Греческую патрологию» [Миня], Ф. Комбефиз предварил этот отрывок формулой «paucisque interjectis» (133D). Определенного решения этой проблемы нельзя ожидать до появления критического издания. По этой причине мы вынуждены обратить взор к критике внутренней, к приведенным выше доводам, ставящим под сомнение подлинность текста, В. Караяннис добавляет и другие аргументы, теоретические и исторические: «Вопрос Filioque, судя по тексту, был преждевременным для эпохи преподобного Максима и не являл на тот момент проблемы разногласия греческих и латинских богословов. Можно сказать, что преподобный Максим не знал подлинного богословия Filioque, такого, каким письмо хочет это представить. Текст, безусловно, принадлежит перу восточного богослова, который хочет, с одной стороны, поддержать восточные позиции по проблеме исхождения Святого Духа, а с другой стороны, истолковывать на православный лад западное Filioque. Так, это говорит о богослове умеренных взглядов, который стремится к примирению двух богословских позиций, но это не преподобный Максим. Было бы достаточно курьезно, если бы преподобный Максим, столкнувшись с подобной богословской проблемой, не говорил бы о ней, кроме единственного упоминания в письме второстепенной ваясности, и не включил бы этого коренного вопроса в свою триадологию. Но, повторяем, преподобный Максим не занимался этим вопросом, ибо тот относился не к его эпохе, а к более поздней» [35].

вернуться

33

См. примечание F. COMBEFIS, PG 91, col. 1392142. См. P. SHERWOOD, op cit., p. 55.

вернуться

34

См. KARAYIANNIS, Maxime le Confesseur Essence et 6nergies de Dieu, Pans, 1993, p. 88–90 (n. 142). Этот автор создает впечатление намеренного умолчания со стороны православных в признании аутентичности этого текста. Следует, тем не менее, отметить, что православные авторы, которые боролись против латинской доктрины Filioque, в общем, считали этот текст аутентич ным и даже использовали его как аргумент против латинской позиции Именно так в случае НилаКавасилы (De proc. Spir. Sancti, V, 5–7,11–15 [нумерация критического издания, подготовленного P. Kislas] и преп. Марка Эфесского (Cap. syll., 10 РО 17, р. 381, Conf. fid., РО 17, р. 436). Ранее он был уже процитирован и сочтен подлинным, см.: Jean BEKKOS (De расе, PG 141 928 B‑D, De depos., 11, 7, PG 141, 980) и Geoiges METOCHITES (De proc Spir. Sancti, PG 141, 1408). На Флорентийском Соборе были латиняне, которые скорее сомневались в его подлинности (см. J. ROMANIDIS, Franks, Romans, Feudalism and Doctrine, Brookline, 1981, p. 61–62), пока они не приняли предложения греков использовать его как основание для согласия (см. J. GILL, The Council of Florence, Cambridge, 1959, p. 231). Во время этого собора преп. Марк Эфесский рассматривал этот текст как пробный камень для исследования природы предложений латинян, говоря: «Все, что в согласии с этим письмом, я принимаю, все, что не согласуется с ним, я отметаю» (с. 235) Но в то же время пролатинские богословы Мануил Калека и Иосиф Мефоиский опирались на этот текст, чтобы заявить, что Латинская Церковь в VII веке читала Символ веры с добавлением Filioque. Итак, и с одной стороны, и с другой есть достаточный консенсус, чтобы признать подлинность этого текста.

вернуться

35

Maxime le Confesseur. Essence et energies de Dieu, Paris, 1993, p. 9.