Меня привел в чувство теплый язык Пого, лижущий мое ухо. Камни пещеры рассеялись, сменившись красными стенами спальни, и меня вывернуло наизнанку, когда пришло осознание всего видения.
— Мама! — завопила я, сбрасывая с себя одеяла и спрыгивая с кровати. Я с грохотом приземлилась на руки и колени, и каждый дюйм тела стал кричать в знак протеста, но я заставила себя встать. Пого побежал за мной, навострив уши. Каждый шаг был подобно удару ножа, когда я выбежала за дверь, чуть не споткнувшись о подол серебряного платья.
Я была на полпути к тронному залу, когда повернула за угол, и наткнулась на маму. Уже во второй раз за такое малое количество времени, я снова оказалась на полу.
— Кейт? — мама упала рядом со мной на колени, ее руки замерли, будто она колебалась, стоит ли прикасаться ко мне.
— Я в порядке, — задыхаясь, ответила я. — Мам, Генри и другие… они у Каллиопы и Кроноса…
— Что-что? — мама побледнела. — Ты что-то видела?
Я кивнула. Внезапно вспомнила всё, что она рассказывала мне о Титанах, и закружилась голова. — Они у Каллиопы, и я думаю… — слова отказывались выходить, и как бы часто я ни моргала, глаза наполнялись слезами.
Вот и всё. Они не смогут победить Каллиопу и Кроноса, и она убьет Генри — это лишь вопрос времени. Просто чудо, что она не сделала этого до сих пор.
Тихим и отчаянным голосом я рассказала ей все детали своего видения; я запиналась и заговаривалась, отчего было сложно продолжать говорить. — Мам, — наконец еле слышно произнесла я, отчаянно надеясь, что она способна что-то предпринять. Когда я была ребенком, то верила, что мама способна на невозможное. Сейчас я до сих пор не сомневалась в этом, но где-то в глубине души, одна ее маленькая часть, существование которой я не хотела признавать, говорила мне, что мама не сможет справиться с творившимся вокруг хаосом. — Она позволит Кроносу убить их.
Ее лицо ожесточилось, и на один ужасный миг я увидела силу, скрывавшуюся за добрыми глазами матери и ее румяными щеками. — София, — позвала она голосом, который перевернул все мои внутренности.
Через секунду София оказалась подле матери, и, как и у нее, с лица женщины исчезли все следы мягкости. Я почувствовала исходившие от них обеих волны силы. Моя мама по своей природе была силой. А с Софией они смогут разорвать этот мир в клочья. В этом я не сомневалась.
— Идем, сестра, — обратилась мама к Софии. Она взглянула на меня, и на миг к ее лицу вернулась толика человечности. — Позаботься о себе, милая, — мама коснулась моей щеки. Я вздрогнула. — И надень свитер. Я вернусь, как только смогу.
На этом они взялись за руки и поспешно удалились в никуда, как сделали до этого Генри и его братья. Из шестерки остались только два человека, которые знали, как одолеть Кроноса.
Почувствовав себя как никогда одинокой и опустошенной, я сжала губы и потащилась обратно в комнату переодеться, задаваясь вопросом кого еще из своей семьи потеряю до того, как всё кончится.
***
Тронный зал без Генри и его братьев казался пустым. Оставшаяся часть совета, собрав все стулья по дворцу, сидели у помоста в кругу. Я решила разместиться на пуфике, напомнившем мне о пережитом шесть месяцев назад, когда совет решал буду ли я одной из них. Этот по крайней мере был обитым приятной тканью.
К двум тронам никто не приближался. Предполагалось, что один из них станет моим, но церемония не завершилась. И даже если бы всё прошло по плану, я не хотела восседать на нем без Генри. Я не была готова править в одиночку — я даже перестала верить, что вообще могла править. Теперь, когда Генри и его братьев не было рядом, я не хотела думать, чем это кончится для естественного порядка вещей в Подземном мире. Ожидали ли души в преддверии Ада до его возвращения? А что если он вообще никогда не вернется?
Нет. Я не буду думать об этом. Должен быть выход — Каллиопе нужно что-то, кроме возмездия.
Мной овладело ужасное чувство. Кроме возмездия она хотела лишь Генри… и моей смерти.
Но это — не выход. Нет никакой гарантии, что если я приду к ней и предложу себя убить, то всё закончится. Кронос был могущественнее, чем я думала, и мое видение ясно дало понять, что, как бы Каллиопа ни притворялась, она ничего не контролировала. Не ей решать, когда игре придет конец.
— Что же нам делать?
На мой вопрос ответила мертвая тишина тронного зала. Уже прошло десять минут, однако никто не вымолвил и слова, а я больше не могла сидеть на месте, пока Генри и моей матери угрожала опасность.