Выбрать главу

— Почему ты считаешь, что мы не можем иметь детей? — настойчиво спросил он, продолжая поглаживать ее волосы, успокаивая ее эмоции.

— Разве ты не слышал, что я только что сказала?

— Я слышал, что ты не сможешь родить. Это всего лишь один из способов завести детей. У тебя есть какая-то причина, почему ты не можешь усыновить или использовать суррогатную мать?

Джессика уставилась на него, ее сердце забилось быстрее, дыхание стало резким и коротким.

— Ты бы пошел на это? Воспитывать ребенка, который не рожден не от тебя?

— Дорогая, мир полон детей, которые нуждаются в полноценных семьях. С чего бы я стал возражать, если бы одни приемный ребенок вдруг стал нашим?

— Нашей семьей?

Камаль поцеловал ее в губы, перемешивая надежду, любовь и понимание.

— Да, кажется, мы собираемся создать семью, не так ли?

Она кивнула, переваривая его слова.

— И если в нашей семьи окажутся дети, я буду очень счастлив. Если же это будет не так, я все равно буду рад, что у меня в жизни есть ты, когда у меня есть ты, я готов довольствоваться всем, чем угодно.

Она наклонилась поцеловать его, высказывая свою благодарность, она быстро возбудилась и почувствовала желание, прошло совсем мало времени, а она уже лежала под ним обнаженная, возбужденная и изнывающая, желая почувствовать его внутри себя.

— Джессика, — произнес он, возвышаясь над ней. — Посмотри на меня.

Она открыла глаза, его взгляд был темным, опасным и таким красивым. Под его взглядом она ощущала себя в безопасности, освобожденной от всех проблем. И она была так благодарна ему за все, что ей захотелось встать рядом с ним и ухватиться за него.

— Я люблю тебя, — нежно произнес он, целуя ее, запуская свой язык ей в рот, передавая ей вкус своей потребности и жара, готовый потопить их обеих.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнула она, покачивая бедрами, надавливая своим входом на его член.

Он застонал, она про мурлыкала, прижимаясь к его бедрам и выгибая спину. Важность их соединения, их любви, казалась омывалась такой силой, которая просто ошеломляла ее. Ради нее он бросил все, несмотря на то, что никогда не отступал, всегда высказывал свою точку зрения, никогда не боялся последствий.

— Не знаю, что я совершила, чтобы заслужить тебя, но я так благодарна за это, — выдохнула она.

Он перестал двигаться, вглядываясь в нее своими темными, блестящими глазами.

— Ты всего лишь стала собой, — просто ответил он, прежде чем толкнуться в нее, наполняя ее чувства, тело и ее мир. 

Камаль старался моментально не сдаться, пока мягкая жаркая плоть Джессики засасывала его в себя. Ее аромат лаванды распространялся вокруг них, а ее дыхание омывало его кожу, пока он медленно почти полностью вышел из нее, прежде чем скользнуть обратно дюйм за дюймом.

— Ты убиваешь меня, — выдохнула она.

— Нет, — прошептал он ей на ухо, — просто пытаюсь сдерживаться.

— Я не могу…

— Можешь, — поправил он, очень медленно двигаясь взад-вперед. Ужасно медленно, так медленно, что он каждой своей клеточкой чувствовал малейшую дрожь в своем теле, особенно когда выходил, а потом опять вторгался.

Она три раза тихо вскрикнула, и он почувствовал, как все ее тело замерло, мышцы стали напряженными, спина выгнулась. Он толкнулся вперед, и она крепко обхватила его член своей пульсирующей киской, пока его голова плавала в тумане похоти и ощущений.

— Боже, Камаль. Боже.

— Тише, я здесь, я здесь с тобой. — Он совершенно не узнавал свой хриплый голос, который звучал чуждым его собственным ушам. Но он вышел и опять вошел, и так раз за разом, погружаясь и издавая стоны в полумраке комнаты, кончив прямо в нее и сжав в своих объятиях с такой силой, что побоялся будто может ее сломать, чувствуя, как его сердце готово было вырваться из его гребаной грудной клетки, как будто кто-то выпустил его на свободу.

И когда страсть и жажда их тел утихла, и они лежали в объятиях друг друга, сердце Камаля все еще стучало как безумное, потому что он понял — если когда-нибудь потеряет Джессику так же, как она потеряла Джона, он не выживет. За несколько месяцев она стала для него всем. Всем, что имело значение для его сердца, для его головы, для его души, а теперь и для его будущего. У них было будущее. Он видел свое будущее исключительно с этой женщиной, и как только она закончит свой срок президентства, он собирался сделать ей предложение, одев кольцо на палец и создав с ней семью.

17.

Камаль сидел в гостиной своего гостиничного номера в спортивных штанах и футболке, рассматривая снимок и признавая, что фото производило впечатление. То, что фотографию сделали с крыши с сотни ярдов и при этом его все равно можно было узнать, несмотря на темноту вокруг, можно было сказать, что современная цифровая фотография достигла совершенства.

— Сэр? — произнес Тарик. — Вы хотели бы услышать остальную часть плохих новостей сейчас, или вам лучше сначала свыкнуться с этим фото?

Камаль мимолетно взглянул на своего начальника охраны, прежде чем отбросить газету на журнальный столик.

— Давай выкладывай.

Тарик скрыл ухмылку, быстро обучившись этому, пока работал с Камалем.

— Да, сэр. В дополнение к публикации в Washington Post, где вы входите в Белый дом, появился египетский эмигрант, утверждающий, что вы уже много лет являетесь двойным агентом американского правительства, и что вы только сейчас попросили политического убежища, чтобы вас не казнили за шпионаж, если бы вернулись домой в Египет.

— Ну, поскольку это чушь собачья, меня она не очень беспокоит. У него нет никаких доказательств, которые могли бы мне каким-то образом навредить... кстати, кто это?

— Салим Хасад.

— Конечно. Давний соратник президента Аббаса, я даже не удивлен.

Тарик продолжил:

— И New York Times опубликовал письмо одной группировки, в котором слышится угроза в адрес президента.

Камаль подскочил с дивана, пролив кофе и смачно выругавшись, как матрос.

— И ты выжидал, чтобы сообщить мне об этом в самом конце, почему?

Он ворвался в спальню, по дороге срывая с себя футболку.

Тарик следовал за ним с телефоном в руке, отправляя сообщение.

— Я откладывал эту новость, потому что она никаким образом не связана с вами. И вы ничего не можете здесь поделать.

Камаль обернулся, нахмурив брови и сверкая глазами.

— Это имеет непосредственное отношение ко мне. Все, что непосредственно касается президента, имеет непосредственное отношение ко мне. Все ясно?

Тарик вздохнул.

— Да, сэр. Но вы должны помнить, что у президента самая лучшая служба охраны в мире… ну, кроме вашей, конечно… и они не допустят, чтобы с ней что-то случилось. Она находится в Белом доме, в окружении половины корпуса морской пехоты Соединенных Штатов, а также личной охраны и сотрудников внутренней безопасности со своей администрацией и йтишниками. Никто не сможет подступиться к ней.

Камаль натянул рубашку баттен-даун, сбросил свои спортивные штаны, схватив первые попавшиеся слаксы. Он проскользнул в брюки и поспешно застегнул их.

— Какого черта ты там пишешь смс-ки? И не говори мне, что никто не может до нее добраться, я был там, помнишь, когда на нее было произведено покушение, причем в якобы в совершенно безопасном и охраняемом со всех сторон саду.

Тарик засунул телефон в передний карман кожаной куртки.

— Машина ждет вас, сэр.

— И я хочу, чтобы машина была... что?

— Машина ждет внизу, сэр. Вы едите в Белый дом, не так ли?

Камаль с трудом перевел дух.

— Да.

— Даже несмотря на то, что вы не можете ничего для нее сделать, поскольку она обладает самыми крупнейшими в мире ресурсами сверхдержавы?

Камаль схватил бумажник и засунул его в карман, потянувшись к своему пальто.

— По крайней мере, я могу быть ее другом.

— Да, это так. — Тарик опять скрыл улыбку и в этот раз, Камаль зарычал на него, проходя мимо.