— Пусть ходит, — буркнула Прасковья Яковлевна, начиная засыпать.
Но Борис Павлович не поленился, опять встал. Искал-искал вредную кошку — нет ее нигде. Опять вернулся на место ни с чем.
Кошка начала ходить в третий раз. И в третий раз он безрезультатно искал ее, затем погасил лампу и лег. В доме происходило что-то непонятное и это тревожило его.
Вдруг тишину комнат прорезал звук мощного удара. Словно разбили окно и потом поперек стола изо всей силы ударили огромной дубиной и словно доски стола треснули. И тут же этот удар потонул в звоне разбитого стекла. Только фурррр — зафурчало у Бориса Павловича над ушами. А следом послышался звяк упавшей на пол, разбившейся вдребезги и рассыпавшейся посуды. Ее осколки кружили по керамическому полу и катились в дальние углы — таково было впечатление.
Борис Павлович с бьющимся сердцем вскочил с кровати, метнулся в кухню, ожидая увидеть полный разгром и что-то невероятное, сверхъестественное. Но там ничего не изменилось, вещи как были оставлены хозяевами, так и оставались: окно не разбито, стол цел, посуда цела, мебель стояла на месте. Не наблюдалось никаких следов «дубины», никакого потрясения, удара, звона, осколков и кошки... Борис Павлович прошел дальше в коридор — все чисто, аккуратно, в привычном порядке.
Он выскочил во двор. А к ним уже бежали люди. Возглавляла забег баба Габелька, чья кошка, действительно, мило относилась к соседям и часто наносила им визиты.
— Сосед, это ты буянишь? — спросила предводительница.
— Я не буяню, — растерялся Борис Павлович от того, что о нем так подумали.
— Тогда что у вас происходит?
— Мы сами не можем понять... — сказала проснувшаяся Прасковья Яковлевна, выходя соседям навстречу.
Ну, зашли соседи в хату, посмотрели по сторонам.
— Вы можете рассказать все по порядку? — допытывалась Габелька.
Прасковья Яковлевна и Борис Павлович начали рассказывать, мол, так и так...
— Так кого вы ищете? — удивилась Габелька, выслушав их. — Это вам хозяин известие дал.
— Ну спасибо, тетя Юля...
— О чем?
— Событие будет...
Соседи разошлись, а Прасковья Яковлевна и Борис Павлович вернулись в дом, но уснуть так и не смогли. Все им казалось, что едва она закроют глаза, как снова грянет удар и разнесет их дом в щепки.
— Как это могло всем одновременно показаться, — недоумевала Прасковья Яковлевна — и нам, и соседям?
— Давай с утра пойдем к бабушке Ирине, — предложил Борис Павлович, тоже искавший успокоения. — Что же это могло стукнуть?
Так они и сделали. Едва забрезжил рассвет и доярки, сдоив своих коров, потянулись на колхозный коровник, Борис Павлович и Прасковья Яковлевна дружно поспешили к Ирине Семеновне, зная, что она уже не спит. Проводив сына и невестку на работу, бабушка бралась за домашние дела. Действительно, когда они пришли, Ирина Семеновна мела двор.
Увидев растерянную внучку с мужем, остановилась, оперлась на метлу. Те наперебой рассказали о ночном происшествии, особенно налегая на то, что таинственный удар слышали не только они, но и соседи. Значит, он не примерещился, а прозвучал въяве.
— Сколько времени было, когда это случилось? — уточнила бабушка Ирина.
— Ну светло еще было, хотя солнце уже зашло... Может, часов полдесятого-десять.
— Ну да, жарко вчера было, — кивнула Ирина Семеновна, а Прасковья Яковлевна и Борис Павлович переглянулись, мол, причем тут это. Им не хотелось думать, что и у этой бабушки начинаются старческие чудачества.
— На днях вернется наш Петрусь с полона, Паша, — бабушка Ирина перекрестилась. — Дождалась я, слава Богу.
Ирина Семеновна как в воду глядела — через день, вечерней порой, в окно постучал Петр Яковлевич с котомкой за плечами.
Объяснение этому феномену так и не было найдено. В наше время можно было бы допустить, что звук удара упал с неба — так гремят самолеты, преодолевающие звуковой барьер. Но тогда реактивных самолетов еще не было.
На том происшествие и закончилось, а продолжение было такое.
Через несколько дней в Славгород по программе шефской помощи колхозам приехали студенты Днепропетровского металлургического института, а с ними преподаватели, на уборку кукурузы. Бригадир колхоза привел троих преподавателей к Прасковье Яковлевне, попросил взять на квартиру.
— Так у нас нет мебели... — засуетилась она.
— Нам мебель не нужна, — заверяли преподаватели, увидев чистый дом с хорошим свежим запахом. — Мы на полу будем спать.
— Это были два доцента и один аспирант, — уточнял в рассказе Борис Павлович. — Один из них был зав. лабораторией сопромата кандидат технических наук Наум Павлович Кубланов, еврей. Другой — зав. кафедры теоретической механики кандидат технических наук Алексей Иванович Левченко и аспирант Павел Устинович Рудомётов.