Дженнифер с глубочайшим интересом посмотрела на Одри, покручивая следующую стопку текилы в руках.
– Говори же, кто он? Кто? Я его знаю? Откуда мне знать психологов?!
– Знаешь. Это наш начальник Грант Гарсиа, которого ты мне когда-то показывала в интернете, – ответила Одри, не мучая подругу загадками.
– Не-е-ет, – протянула шокированная Джннифер, стукнув кулаком по столу. – Быть не может.
– Я не знала, что наша богатенькая звезда ночных клубов является ещё и успешным в прошлом психологом.
– Он такой надменный, как он может входить в положение пациента? – спросила Дженни, представляя перед собой идеал своих грез.
– А он и не входит в мое положение. Я ведь говорила, что он, скорее всего, эгоист и грубиян, так оно и оказалось, – отрезала Одри, вспомнив нахальное поведение Гранта Гарсиа. – Но скажу тебе, это единственное, почему я его не вытолкала за дверь. Он отвлекает меня от мучительных мыслей своими язвительными словами. Хоть что-то полезное от человека, которого заботят лишь его деньги.
– Но он красив, как дьявол, – улыбнулась Дженни, довольно качая головой. – Не скрывай.
– Не до его внешности мне, Дженни. Плевала я на этих мужчин. Никого не подпущу к себе ближе, чем на десять шагов.
– Не зарекайся, – расплылась в улыбке Дженни, не воспринимая слова подруги всерьез из-за слишком большого количества стопок текилы.
Одри остановилась возле комнаты отца, услышав знакомое имя. На повышенных тонах он разговаривал по телефону с её блудной матерью. Саманта Уайт покинула семью, когда Одри было всего лишь десять. Она уехала со своим ухажером в другой штат и звонила лишь для того, чтобы потребовать у Билла денег, ссылаясь на то, что он ей должен. Глупая женщина. Она даже ни разу не спросила, как чувствует себя дочь после того, как новость о её деле курсировала не только по телевизору, но и во всех статьях интернета и газет. Мать она не самая успешная. Куда ближе Саманте новая доза наркотиков.
Одри вздрогнула от вибрирующего телефона в её руке. Она прошла в свою комнату, тихо закрывая дверь, и ответила на звонок с незнакомого номера.
– Слушаю.
– Одри, доброе утро, – прозвучало в трубке, и она узнала низкий голос Гранта.
– Мистер Гарсиа, что-то случилось? – спросила Одри, ведь он никогда не звонил ей лично и общался лишь с её отцом.
– Выгляни в окно.
Одри в непонимании насупила брови, поспешно продвигаясь к окну и отодвигая голубую штору. Она посмотрела вниз. Перед её домом стоит темно-синий кабриолет Гранта, который вчера заглох на полпути к клубу.
Одри уставилась на Гранта, который вальяжно помахал ей рукой и приподнял брови.
– Что это значит? – спросила она.
– Сегодня наш сеанс пройдет не у тебя в комнате. Ты засиделась на одном месте, где накопилось уже слишком много негатива.
– Нет, я никуда с вами не поеду, – быстро ответила девушка, замечая, как легко её можно напугать. Сердце, кажется, сейчас уйдёт в пятки, а дыхание остановится.
Одри скривила губы, когда услышала на другом конце провода хриплый смешок Гранта. Он издевается сейчас? Разве можно так реагировать на страх пациентки?
– Вам доставляет веселье мой испуг?
– Да, – честно признался он, не заморачиваясь оправданиями.
– Ох, рада за вас, – обиженно бросила Одри, закрывая резко шторы, не обращая внимания на то, что чуть не сорвала их с петель.
– Одри, что, по-твоему, я намереваюсь с тобой делать, если ты так боишься сесть со мной в машину? – спросил он, и Одри всё ещё слышала по тону его голоса, что он ухмыляется. Видимо, очень забавная она пациентка, если так поднимает ему настроение.
– Вы, в первую очередь, не женщина, – проговорила Одри объясняя свой страх, хотя и сама полностью была уверена, что Грант Гарсиа не будет опасен для неё.
– Да, спасибо, что заметила, – проговорил он, потешаясь над ней.
– Компания мужчин доставляет мне неудобства.
– Думаю, в первую очередь я твой психолог.
– Ну знаете, – недовольно начала Одри, слегка повысив голос. – Не внушаете вы мне как-то спокойствие, которое присуще квалифицированным психологам.
– Может, стоило подумать о замене психолога? – проговорил он и, получив в ответ лишь молчание, широко усмехнулся. – Ты нуждаешься в суровом подходе, Одри. И я идеален для того, чтобы излечить тебя грубостью.