— А как я узнаю результат?
— Я найду вас на работе.
Евсей Маркович Чарон, он же Иосиф Карлович Страмбург, ушел, а Ландер долго смотрел ему вслед, затем конкой доехал до Троицкого рынка, пешком направился к дому, где жил Михайлов. Конечно, Карл Иванович время от времени проверял, нет ли сзади «хвоста», но, взволнованный необычной настойчивостью Чарона и мучимый смутным предчувствием, он торопился к Михайлову и не видел, что за ним, поочередно сменяя друг друга, двигались двое мужчин. Когда Ландер, оглянувшись в последний раз и ничего подозрительного не заметив, нырнул в калитку, сопровождавшие его мужчины, обменявшись несколькими короткими фразами, спрятались по одному в разных дворах.
Михайлов был дома. Ландер, не снимая пальто, рассказал о встрече с Чароном и о его необычной просьбе. Михайлов помрачнел:
— Ты понимаешь, Карл Иванович, меня этот Чарон тоже беспокоит. — Подумав немного, он предложил: — Давай сделаем так: скажи ему, что на днях мы с тобой придем к нему на работу. Мне же дай, пожалуйста, его адрес. Я навещу его дома.
— Михаил, а вдруг Чарон не наш человек и ты к нему, как говорится, прямо в пасть?..
— Не волнуйся, Карл. Я подумаю, как сделать, чтобы не попасть впросак.
Ландер ушел. Он не видел, что один из мужчин пошел за ним, а второй остался наблюдать за домом, где жил Михайлов.
НА ФРОНТ
Михайлов вышел из дому под вечер. Шел быстро, часто и неожиданно сворачивал в проходные дворы, арки, оглядывался. И хотя позади никого, кажется, не было, тем не менее каким-то особым чутьем он угадывал опасность.
Пересек очередной проходной двор, быстро повернул обратно, и тут на него чуть не налетел мужчина в короткой меховой куртке и кожаной шапке. Увидев Михайлова, он растерялся. Но это длилось всего секунду. Затем мужчина сделал вид, будто его интересует именно этот двор, направился к первому же крыльцу и скрылся в подъезде. Михайлов спокойным шагом вышел на улицу. «Значит, слежка? Скорее всего «на хвосте» у Ландера пришли. Надо Крылова предупредить. Ну, а сейчас оторваться».
Михайлов понимал, что шпик, которого он только что встретил, на какое-то время, чтобы не выдать себя, задержится в доме. За эти несколько минут надо проверить, нет ли второй полицейской ищейки, и по возможности уйти. Выждав немного и убедившись, что шпик, скорее всего, был один, он уже подумывал, в какую бы сторону направить стопы, и тут удача: по улице, отчаянно тарахтя мотором, катило авто. «Оверланд»! — Михайлов и раньше видел на улице города эти автомобили. Их было в Минске всего несколько. Еще четыре года назад инженер Свентицкий получил в городской управе разрешение на перевозку по городу пассажиров. Об этом как-то рассказывал Мясников. Проезд стоил дорого, но ничего не оставалось делать. Это был редкий случай — на автомобиле уйти от шпиков, и Михайлов решил: «Рискну!» Поднял руку. Автомобиль стал.
— До Кальварии довезете?
— Охотно. Тем более что платить — вам.
— Поехали.
Мотор затарахтел сильнее, автомобиль тронулся и начал набирать ход. Михайлов посмотрел назад и чуть не расхохотался. Около арки, из которой он только что вышел, метался взад-вперед его преследователь, а к нему через улицу, по-птичьи размахивая руками, бежал второй. Не трудно было догадаться, какие чувства они испытывали. Улыбаясь, Михайлов сел поудобнее, как и подобает господину с тугим кошельком: кто иной рискнет прокатиться на этом чуде техники?
«А, хоть разок! — озорно, по-мальчишечьи подумал Михайлов, но тут же загрустил. — Впрочем, радоваться нечему, это мне дорого обойдется. В буквальном смысле».
Конспиративная квартира, на которой Михайлов должен был встретиться с Мясниковым и другими товарищами, находилась в окраинной слободе, сплошь застроенной небольшими деревянными домиками. Здесь ютилась городская беднота да те, кто в поисках лучшей доли перебрался из деревни в город. По единственной в слободе Кальварийской улице, пожалуй, впервые катил автомобиль. Но вскоре он затормозил. Водитель (а может, это был и сам владелец машины) сказал пассажиру:
— Знаете, господин, я боюсь дальше ехать. Посмотрите, улица все уже и уже, да и снег глубокий. Мне, пожалуй, не развернуться.
Михайлов не возражал. Главное сделано — он оторвался от шпиков. Испытывая перед пассажиром чувство неловкости, водитель взял с него сравнительно недорого. «Как извозчик», — с улыбкой прикинул в уме Михайлов.
На конспиративной квартире кроме Мясникова его дожидались Алимов и еще двое молодых парней.
Михайлов коротко рассказал о сложившейся ситуации и сразу же направил одного из парней, Петра Солдунова, в железнодорожные мастерские предупредить Антона Михайловича. Правда, Михайлов у себя в комнате ничего такого, что могло заинтересовать полицию, не держал, да и с хозяевами было условлено, что говорить в таком случае. Но лучше все-таки Антона Михайловича поставить в известность.