— Закон вероятности, — сказал Майхейм, в глазах которого вспыхнул интерес, — самый захватывающий закон в мире. Особенно когда вы рассматриваете постоянную Планка и принцип неопределенности Гейзенберга... — Затем он увидел дату на газете, и глаза его вновь погасли. — Но Тоник уже выиграл дерби «Кентукки». Понятия не имею, как вы думаете найти кого-то, кто примет такую ставку.
— Вот для этого и нужны вы! — просиял Пит. Он поправил свой галстук в красно-зеленую крупную клетку, зажег сигару и ткнул ею в сторону Майхейма. — Если бы я знал вчера, что Тоник станет победителем, то был бы сейчас богатым. Понимаете?
— Но вы же этого не знали.
— А вот и ответ, — усмехнулся Пит, показывая на кресло, которое имело неприятное сходство с электрическим стулом. — Ваша машина времени!
Майхейм с чопорным раздражением поджал губы.
— Сколько я вам должен повторять, что нет такой штуки? Путешествия во времени невозможны. Мое устройство просто освобождает ваше «эго» — сознание — и посылает его в центр поясного времени, вокруг которого само время и вращается. Время похоже на замкнутый круг, колесо. В настоящее время мы занимаем определенную точку на ободе этого колеса. И если мы сумеем пройти коротким путем по диаметру колеса, то сможем попасть в другой сектор времени. Вы же должны это знать.
— Да, Док, я знаю. Я это прекрасно знаю. Я был в Древнем Риме, в Египте и дважды — в Англии. Робин Гуд, Хеопс и Шекспир были моими знакомыми...
Но Майхем его не слушал.
— А что происходит, когда ваше сознание попадает в другой сектор времени? Оно автоматически вселяется в тело кого-то, кто является жителем того особого момента. Если вы вернетесь в пятнадцатое столетие, то можете оказаться Колумбом, королем Фердинандом или дикарем в Карибском море.
— Нет уж, спасибо, — содрогнувшись, сказал Пит. — Не нужно забрасывать меня так далеко. Я хочу, чтобы вы послали меня всего лишь на один день. Во вчера. Оказавшись там, я могу сделать ставку на Тоника, а вернувшись назад, заберу свои денежки. Только и всего!
У Майхейма отвисла челюсть.
— Что? Во вчерашний день? Но... но ведь вчера вы уже жили!
— И что с того?
— Это невозможно! Это же парадокс! Не может существовать двух Питов Мэнксов...
— Благодарю, — сказал Пит, весьма довольный комплиментом, но Майхем его не слушал.
— И вы не можете изменить известное и неименное прошлое. Вы вчера нe делали ставку на Тоника, и это... это...
Майхем внезапно замолчал, потому что в лабораторию вошел объемистый, напыщенный человек. Это был профессор Акер, заклятый враг Пита, с которым он ссорился во множестве разных эпох. Акер внимательно посмотрел на Пита через пенсне.
— Ну, и что на этот раз? — пробасил он. — Чего хочет этот идиот?
— Эй! — обиженно сказал Пит. — Мне известно, что означает это словечко. Не думайте, что я вообще не получал образования, толстяк.
— Тихо, — скомандовал Майхейм, поворачиваясь к профессору.
Он быстро пояснил, чего добивается от него Пит. Акер глубокомысленно покивал.
— Интересный эксперимент. Почему бы и не попробовать, Майхейм? В конце концов, что вы можете потерять? Он всяко-разно бесполезен, во всяком случае, пока жив.
Пит прошептал несколько ругательств.
— Я хочу воспользоваться своим шансом, — проворчал он. — Шестьдесят к одному на Тоника — великолепная ставка. Я должен сделать ее.
Он подошел к креслу, похожему на электрический стул, и уселся в него. Доктор Майхейм повернулся к пульту управления.
— Это не займет много времени, — сказал он. — Профессор Акер, я ждал, что вчера вы поможете мне с моими экспериментами с синапсами. Что произошло?
Акер нахмурился.
— Даже не могу сказать, — признался он. — Может быть, легкий солнечный удар или что-то вроде амнезии. Наверное, я становлюсь рассеянным. Не могу вспомнить, что делал вчера утром. Это...
— Давайте же, — нетерпеливо прервал его Пит. — Погнали!
Майхейм послушно погнал. Он стал нажимать кнопки и щелкать рычажками. Что-то завращалось и стало плеваться искрами. Майхейм становился все более взволнованным.
— Странно, — бормотал он. — Здесь что-то не так. Наверное, я должен был двинуться на большей скорости.
— Дайте больше тока, Док, — крикнул, грызя сигару, Мэнкс и отодвинул ногой белого кролика. — Пошло отсюда, глупое животное!
Сидел и снова вернулся обнюхивать зеленые носки Пита. Майхейм стал увеличивать напряжение. В комнате запульсировало низкое, мощное гудение.