Холодная рука крепче сжала его ладонь.
— Завтра я лечу в Египет. Хочешь со мной?
Вот это новость! Египет — это солнце, море и коралловые рифы. Все это как-то не очень подходит для вампиров.
— Конечно, хочу, — ответил Кристиан, — А зачем тебе туда?
— У меня есть дело к жрецам Анубиса.
— Анубиса?.. Ничего себе… Как-то жутковато, даже для человека столь много повидавшего, как я. Но с тобой, конечно, мне ничего не страшно.
На следующий день, вскоре после того, как стемнело, они поехали в «Ле Бурже». Теодолинда выглядела непроницаемо суровой. А Кристиан едва сдерживал радость. Ему было интересно лететь в Египет, и явно хотелось увидеть еще что-то новое — сколь бы он это не отрицал. Вампиры, оборотни, фэйри, теперь вот маги… Темные маги, жрецы древнего бога. Он не спрашивал, зачем они понадобились Филиппу, возможно, уже просто привык не проявлять любопытства, а может быть, решил, что это как-то связано с фоморами, раз уж все сейчас вертится вокруг них.
Филипп подумал, что Кристиан вообще очень мало знает, — так что-то в общих чертах. У него не было ни времени, ни, честно говоря, желания посвящать мальчика в подробности того, что происходит. Теперь выходило, что это и к лучшему…
Когда они приехали в аэропорт, самолет был уже полностью готов к вылету, до которого оставалось еще около получаса. Это был беленький, без всякой символики «Эйрбас» A318 Elite. Всего пару лет назад его купил на смену «Боингу» любящий все французское Лоррен, и очень радовался прекрасным техническим характеристикам, а так же прочим многочисленным преимуществам нового самолета перед предыдущим. Филиппу казалось, что разницы нет никакой. Технические характеристики его мало интересовали, кроме, разве что, скорости и дальности перелета, которые у обоих самолетов были примерно одинаковы. И единственное, что ему было важно знать сейчас, что на нем можно долететь до древней столицы Египта без посадки и за приемлемое время.
Теодолинда обещала, что в Луксоре у них будет хорошее убежище от дневного света, и Филиппу ничего не оставалось, кроме как довериться ей. Все делалось в слишком большой спешке, чтобы можно было позаботиться о безопасности, как подобает, да и честно говоря, в кои-то веки Филиппу было на это плевать. Ему хотелось все закончить быстрее.
— Никогда не был в Египте, — говорил Кристиан, когда они садились в самолет, — Мы туда надолго? Успеем что-нибудь посмотреть?
— У нас не будет времени на экскурсии, — отвечал Филипп, — Но ты увидишь самое интересное, тайное святилище Анубиса. Вернее — Инпу. На самом деле, его так зовут… И туристов туда не пускают, ты будешь первым.
— Здорово!
— Еще как здорово…
Пять часов полета тянулись невыносимо медленно. Одновременное присутствие на борту Теодолинды и Кристиана исключало для Филиппа возможность общения с обоими — полезного в первом случае, и приятного во втором, поэтому большую часть пути все были заняты чем-то своим, выбрав какие-то обычные в полете развлечения. Прорицательница читала электронную книгу, заменявшую теперь библиотеку, и всю дорогу успешно изображала статую. Кристиан развалился на диване, положив голову Филиппу на колени, и смотрел «Стар Трек», должно быть, оставленный здесь когда-то Жаком. Периодически он бегал к холодильнику и таскал себе какую-то еду: грел в микроволновке полуфабрикаты, потом без остановки поглощал фрукты, мороженое, печенье, сок… Филипп уже давно заметил, что у людей во время полета почему-то проспался неутолимый голод. Жак тоже все время что-то жрал.
Сам Филипп не мог, да и не хотел ни на что отвлекаться, его слишком занимал предстоящий ритуал, подробностей которого он не знал, что до крайности его удручало. Он опасался, что ничего не получится, и каждый раз мысль об этом приводила его в отчаяние. Хуже нет ничего, чем быть бездумным исполнителем в действе, которого не понимаешь. И ничего нет более противоестественного, чем слепо кому-то доверять. Хотя… в последнее время он к этому должен был уже привыкнуть.
С той ночи в Альпах амулет Лоррена висел у Филиппа на шее. Еще тогда, лежа в гробу по дороге домой, он сжимал его в ладони, пытался понять природу его силы, пытался дотянуться через нее до Лоррена, но тьма за пределами тонких стенок из черного хрусталя была бездонной.
В Луксоре оказалось не так тепло, как можно было ожидать, со стороны пустыни дул сильный ветер, наклоняя едва не до земли чахлые пальмы, высаженные у здания аэропорта. Пахло песком и немного гарью. Пахло чем-то непонятным и чужим. Взлетно-посадочная полоса лежала на краю пустыни, которую не было видно в темноте, но ее присутствие ощущалось, как могло бы ощущаться присутствие огромного зверя, неподвижно лежащего, положив голову на лапы, и пристально наблюдающего за копошащимися рядом человечками сквозь полуприкрытые веки.
И вокруг разливалась магия, та же самая магия, что жила в амулете, только более рассеянная, почти неощутимая, но амулет тот час откликнулся на нее и потянул в себя. Здесь его создали, он вернулся домой…
В этот глухой ночной час аэропорт оказался совершенно пуст, но как только самолет опустил трап, к нему тот час подъехала машина, темная новенькая «Вольво». Водитель был одет в приличный костюм и даже кое-как изъяснялся по-французски. Впрочем, общаться особо не пришлось, он заранее знал, куда их везти.
С территории аэропорта их выпустили без паспортного контроля и прочих проволочек, перед темной «Вольво», как по волшебству, открывались ворота и поднимались шлагбаумы. И спустя всего лишь минут пятнадцать они уже подъехали к небольшой двухэтажной гостинице, расположенной где-то на окраине города, совсем непрезентабельной на вид и идеально сливающейся с местным пейзажем.
Изнутри гостиница выглядела лучше, чем снаружи, была обставлена лаконично, но дорого: повсюду черный мрамор, и красное дерево, на колоннах, подпирающих потолок, вырезаны иероглифы, большей частью посвященные Анубису. И здесь были специальные номера для вампиров на подземном этаже, без окон и с особенно надежными дверями. Впрочем, возможно, в номерах на поверхности были такие же двери.
Незадолго до рассвета для Филиппа и Теодолинды привели пищу, двух очень юных и хорошеньких девушек, одетых в нечто напоминающее костюмы наложниц, и безо всяких украшений на шее — специально для удобства кусания. Девушки не были заворожены, но совсем не боялись, вероятно, уже имели дело с вампирами.
Кристиану тоже принесли какой-то ужин, который тот слопал с таким энтузиазмом, будто перед этим не опустошил холодильник в самолете. Филипп незаметно наблюдал за ним, стараясь уловить и запомнить все детали: как он ест, как смахивает со лба, падающую на глаза челку, как двигается, как смотрит, как скидывает кроссовки, как стаскивает свитер и джинсы, все сваливая в одну кучу на полу. Как забирается под одеяло и комкает подушку, удобнее устраивая ее под головой. Он не спал почти целые сутки, его глаза уже закрываются сами собой.
— Будем спать?
— Будем. К завтрашней ночи мы должны быть бодры и полны сил.
— А что все-таки мы будем делать?
— Я сам не знаю. Будем делать то, что скажут.
— А для чего?
— Долго объяснять. Спи, завтра все узнаешь.
И Филипп улегся ним рядом.
Этим днем действительно нужно спать, не расходовать понапрасну силы, кто знает, что там будет завтра… Но невозможно удержаться, чтобы после восхода не открыть глаза и не посмотреть на мальчишку еще раз. На то, как он спит, подсунув под голову руку, совершенно мертвецким сном, каким могут спать только усталые дети. Что-то ему снится, — губы вдруг сжались плотнее, между бровей легла складка и дрогнули пальцы, на миг сжимаясь в кулак и снова расслабляясь. Филипп наклонился и осторожно прикоснулся к ним губами.
Когда на Луксор спустилась ночь, черная, непроглядная африканская ночь, за ними приехала та же самая «Вольво». И водитель был тот же самый.
Теодолинда закуталась в длинное темное покрывало, спрятав под ним и свои рыжие волосы, и основательный набор оружия. Она была бы почти похожа на восточную женщину, если бы ее не выдавал суровый и пристальный взгляд светлых серых глаз, подобающий скорее какому-нибудь ассасину, вышедшему на охоту.