- Ты так молчалив, - прошептала она, выгибаясь под ним. Ему нравилось, как она двигалась, когда он замедлял свои толчки. Она растягивалась как кошка на солнце и вздыхала с наслаждением. - Что-то не так?
Уесли целовал ее щеку, шею, рот.
- Я внутри тебя. Нет ничего плохого. Нигде. Никогда.
Нора рассмеялась, и он слегка ахнул, когда ее внутренние мышцы сжались вокруг него. Он никогда не знал этого… никогда не знал, что вагина женщины сжимается, когда она смеется. Чего еще он не знал о Норе? Если бы ему пришлось, он бы провел остаток своей жизни, исследуя тайны ее тела. Он провел бы остаток своей жизни, исследуя тайны ее тела, даже если ему бы и не пришлось.
- Ничего, что было бы не так? Говоришь, как мужик, во время перепиха.
Еще одна вещь, о Норе: во время секса ее голос падал примерно на октаву, и все, что она говорила, получалось томно и с хрипотцой. Он никогда ничего подобного не слышал. Он больше почувствовал ее слова, нежели услышал их. Они прикасались к его коже, как бархат. Уесли опустил голову и поцеловал ее плечо, опустившись ниже, он всосал ее правый сосок. Его рот медленно переместился от ее груди к грудной клетке. Ей нравились поцелуи в этой области; она говорила, что тонкая кожа там делала каждое прикосновение щекотным.
- Я не перепихиваюсь. Это не так называется.
Он закрыл глаза, когда волна удовольствия прошла сквозь него от коленей до шеи. Занятие сексом заставляло его осознавать свое тело как никогда раньше. Он никогда не знал, что малейшее смещение его бедер могло привести его от комфортного наслаждения к самой грани оргазма за считанные секунды. Перед их первым разом с Норой, его руки существовали лишь для того, чтобы держать вещи и перемещать предметы. Сейчас мышцы его рук существовали, чтобы удерживать его сверху и над Норой, держа весь свой вес над ней, чтобы она могла извиваться под ним. Он никогда особо не предавал значения своим плечам, пока Нора не искусала их, никогда не задумывался о своей спине, пока она не поцарапала ее во время особенно жаркого поцелуя, ни секунды не обращал внимания на свою грудь, пока Нора не улеглась поперек его грудной клетки после секса, и провела пальцами вдоль каждой ее линии.
- Тогда что это, Уес? - она посмотрела на него снизу-вверх, когда он глубже толкнулся в нее. - Ты занимаешься любовью со мной?
Он зарылся лицом в ее волосы и прошептал «Да» ей на ухо.
- Только потому, что я люблю тебя.
Она гортанно всхлипнула, и Уесли сразу перестал двигаться.
– Я сделал тебе больно?
Он до сих пор недостаточно привык к тому, каким интенсивным может быть секс. Иногда он толкался слишком глубоко, и Нора вздрагивала или задыхалась. Она никогда не жаловалась, никогда не говорила ему остановиться, но он всегда паниковал при мысли о том, что может причинить ей боль в постели.
- Нет, - она подняла руку и погладила его лицо. - Не в плохом смысле, во всяком случае.
Уесли улыбнулся, медленно расслабляясь и опускаясь на нее сверху. Иногда он позволял себе опуститься всем своим весом на ее тело. Казалось, ей нравилось, хотя он и не мог себе представить, почему.
- Я должен был делать это в течение многих лет, - сказал он ей на ухо. - Или, по крайней мере, делать это, с того момента, как ты в первый раз предложила.
- Там в бассейне? - спросила она, вжимаясь своими бедрами вего.
Первый раз, когда они сегодня занимались сексом, был быстрым и жестким. Теперь, когда один оргазм был позади, он мог двигаться в ней медленно и неторопливо. В данный момент он чувствовал, что может продержаться всю ночь. Но если она продолжит делать эти вещи своими бедрами, Уес кончит, хочет он этого или нет.
- Тогда. Может быть, не в бассейне. Но сразу же после выхода из бассейна.