— Ну вот, — сказал Джей Пи, — это был мой папа.
— Мне показалось, что он тебя очень любит, — дипломатично сказала я. Потому что было бы не очень вежливо сказать: «Господи, ты был нрав, что его стеснялся!» — Несмотря на эту историю с кукурузой.
— Да, — сказал Джей Пи. — Наверное, Неважно. Злишься на меня?
— Злиться на тебя? — воскликнула я, — Почему ты все время спрашиваешь, злюсь ли я на тебя? По-моему, ты самый классный парень из всех, кого я знаю!
— За исключением Майкла, — напомнил Джей Пи, бросая взгляд в ту сторону, где Майкл говорил по душам с Бобом Диланом, Недалеко от них стояли Лана Уайнбергер и Триша Хейс, на которых Колин Фаррел не обращал внимания, и они поэтому дулись,
— Ну да, конечно, — сказала я. — Серьезно, ты настоящий друг, спасибо... зато, что ты сделал для меня... и для Майкла. Не знаю, как мне тебя отблагодарить.
Джей Пи улыбнулся.
— Уверен, я что-нибудь придумаю.
— Только у меня есть к тебе один вопрос, — сказала я наконец, набравшись храбрости спросить о том, что не давало мне покоя уже довольно давно. — Если ты так ненавидишь кукурузу, зачем ты вообще заказываешь чили? Я имею в виду, в нашей кафешке.
Джей Пи заморгал.
— Ну, потому что я ненавижу кукурузу. Но обожаю чили.
— Ладно, до завтра, — сказала я и помахала ему рукой. Хотя, признаться, я ничего не поняла.
Но, знаете, я прихожу к выводу, что я вообще понимаю лишь процентов пятнадцать из того, что мне говорят. Так, например, некоторое время назад возле икорного бара Амбер Чизман мне сказала:
— А знаешь, ты оказывается такая прикольная. После всего, что я про тебя читала, я думала, ты какая-нибудь старомодная зануда, а ты, оказывается, настоящая тусовщица!
Как видно, определение тусовщицы как-то меняется в зависимости от того, кто его употребляет.
А через секунду меня толкнула в бок Лилли. Если бы я не знала правду — я имею в виду ее родителей — я могла бы на нее накинуться: «Что ты делаешь, Лилли, почему ты толкаешься? Не толкайся».
Но поскольку я знала, что она наверняка в подавленном настроении, потому что к этому времени она уже должна была узнать правду о родителях, я только сказала:
— Привет.
— Привет.
Лилли посмотрела на Бориса, который пожимал руку Джошуа Беллу, да так сильно, что запросто мог ее сломать. За спиной Бориса стояли мужчина и женщина, которые могли быть только мистером и миссис Пелковски. Оба смущенно улыбались кумиру сына, а позади них стояли моя мама, мистер Джанини и родители Лилли, Они внимательно слушали что-то, что им рассказывал Леонард Нимой.
— Как дела?
— В порядке, — сказала я. — Ты пообщалась с Беназир?
— Она не пришла, — сказала Лилли. — Зато я мило побеседовала с Колином Фаррелом.
У меня брови на лоб полезли.
— Правда?
— Да. Он со мной согласился, что ИРА нужно разоружить, но у него довольно радикальные взгляды на то, как именно это нужно сделать. Ах да, у меня состоялся долгий разговор с Пэрис Хилтон.
— О чем же ты говорила с Пэрис Хилтон?
— В основном о миротворческом процессе на Ближнем Востоке. Хотя еще она сказала, что у меня классные туфли, — сообщила Лилли.
Мы обе посмотрели на высокие черные ботинки «конверс», которые были на Лилли — те самые, которые она обклеила серебряными звездами Давида и которые надела специально по случаю сегодняшнего мероприятия.
— Да, они симпатичные, — согласилась я. — Послушай, Лилли, я хочу тебя поблагодарить. За то, что ты помогла мне исправить отношения с Майклом.
— А на что еще нужны друзья? — Лилли пожала плечами. — И не волнуйся, я не рассказала Майклу про то, как ты целовала Джея Пи.
— Тот поцелуй ничего не значил! — вскричала я.
— Неважно, — сказала Лилли,
— Говорю же, не значил! — повторила я. И тут я кое-что добавила. Потому что мне показалось, что это нужно сделать. — Мне жаль, что у твоих родителей так вышло.
— Я знаю, — сказала Лилли. — Мне надо было... я хочу сказать, я уже давно чувствовала, что у них что-то не ладится. Морти стал отходить от неопсихоаналитической школы психиатрии еще с тех пор, когда закончил аспирантуру. Они с Рут уже несколько лет спорили на эту тему, но дело дошло до критической точки, когда в журнале «Психоанализ сегодня» появилась статья, которая обличала юнгианцев за эссенциализм. Рут считает, что отношение Морти к направлению неопсихоаналитической школы — это просто симптом кризиса среднего возраста. А Морти утверждает, что стоит на пороге важного прорыва вперед. И ни один из них не хочет уступить. Так что Рут попросила Морти уехать и не жить с ней до тех пор, пока он не расставит приоритеты правильно. Или не опубликует свою теорию. В зависимости от того, что случится раньше.
— А, — сказала я, потому что не представляла, что еще сказать.
Я хочу сказать, неужели мужчина и женщина могут расстаться из-за таких вещей? Я слышала, что некоторые разводятся, потому что один из супругов вечно теряет колпачок от зубной пасты. Но развестись из-за методологических разногласий?
Ну ладно, хорошо хоть мне больше не надо беспокоиться из-за того, что происходит между мной и Майклом.
— И все-таки мне не надо было держать это в себе, — продолжала Лилли. — Нужно было рассказать тебе. По крайней мере, тогда бы ты, наверное, поняла... ну, почему я в последнее время вела себя так странно.
— Во всяком случае, — серьезно сказала я, — у тебя есть оправдание. Я имею в виду, оправдание твоего странного поведения и все такое. А какое оправдание у меня?
Лилли рассмеялась, чего я и добивалась.
— Извини, что я не хотела снять твой рассказ из журнала. Ты была права. Это было бы нехорошо по отношению к Джею Пи. Не говоря
уже о том, что это оскорбительно для твоего кота.
— Да, — сказала я, бросая взгляд в ту сторону, где стоял Джей Пи, Он стоял недалеко от Ду Пака, который взахлеб рассказывал что-то Элтону Джону. — Джей Пи хороший парень. И, знаешь что... — А почему бы и нет? Пока что доброта меня ни разу не подвела. — Мне кажется, ты ему нравишься.
— Заткнись, — сказала Лилли, но не таким вялым голосом, каким она говорила до этого. — Я больше не интересуюсь парнями, и ты это знаешь. От них одни только неприятности и страдания. Как я минуту назад сказала Дэвиду Мамету...
— Постой, — перебила я, — что, Дэвид Мамет здесь?
— Да, — сказала Лилли. — Он покупает искусственный остров Манхэттен или что-то в этом роде. А что?
— Лилли, — воскликнула я, — иди к Джею Пи и скажи ему, что хочешь его кое с кем познакомить. А потом подведи его к Дэвиду Мамету.
— Зачем?
— Не спрашивай. Просто сделай, как я прошу. Клянусь, ты не пожалеешь. Если честно, думаю, после этого он пригласит тебя на свидание.
— Ты правда думаешь, что я ему нравлюсь? — спросила Лилли, неуверенно поглядывая на Джея Пи.
— Точно, — сказала я.
— Тогда я пойду и сделаю это, — сказала Лилли неожиданно решительно. — Прямо сейчас.
— Вперед. И она ушла.
Но мне не довелось увидеть, как на это отреагировал Джей Пи, потому что ко мне подошел Майкл и обнял меня за талию,
— Привет, — сказала я. — Как Боб?
— Боб, — сказал Майкл, — просто классный. — А как дела у тебя?
— А знаешь что? — сказала я. — У меня все отлично.
И на этот раз я для разнообразия даже не врала.