— У меня есть идея, — сказал Джек. — Смотрите мне в глаза. Смотрите мне в глаза, сукины дети.
Серые существа зарычали. Одно из них двинулось вперёд, шипастая серая оболочка стала сползать с него, словно грязный дым.
Когда она растаяла, существо изменило форму. Оно стало худым светловолосым мужчиной в чёрном костюме. Мужчина шагнул к Джеку.
— У тебя есть имя? — спросил Джек.
— Да, — ответил мистер Дайн.
Глава двадцать девятая
— Этого вам достаточно? — спросил Джек.
Он и личность по имени мистер Дайн шли по Русалочьей набережной в сторону залива. Было уже поздно; темнело. Ветер пах дождём.
Джек указал на скамейку с видом на парапет и море.
Мистер Дайн кивнул, и они сели. Мистер Дайн периодически бросал взгляды на набережную. Тень мистера Лоу следовала за ними на некотором отдалении.
— Вашему приятелю это не нравится, да? — спросил Джек.
— Нет, — сказал мистер Дайн. — Мистера Лоу внедрили сюда совсем недавно. Он не понимает нюансов этого места и вашего общества.
— А вы понимаете?
— Не то чтобы очень хорошо, — признался мистер Дайн. — Но, думаю, лучше, чем мой коллега.
Джек кивнул. Они повернулись к морю.
— Откуда вы? — спросил мистер Дайн.
— Не отсюда, — ответил Джек.
— Я это понял.
— Вы?
— Я точно пришёл не издалека, капитан, — ответил мистер Дайн.
— Это всё из-за Разлома, да?
Мистер Дайн на мгновение задумался.
— Разлом? Так вы его называете?
Джек кивнул.
— Красиво. Это название лучше нашего.
— А вы как его называете?
— То слово, которое используем мы, можно буквально перевести как «Запинка» или «Ошибка». Обычно мы называем его «Пограничьем».
— Ладно. Здесь долгое время пролегала Граница.
— Столько времени, сколько мы помним. Задача Первого Старейшины — защищать её.
— Первого Старейшины?
— Это мы.
— Угу. Торчвуд тоже должен её защищать — с этой стороны.
— Я знаю. Именно поэтому Властелина внедрили к вам. Вы — самая интересная и интригующая вещь по эту сторону границы.
— Да, но что это означает — «внедрили»?
— Мы с вами общаемся. Иногда — агрессивно.
— Я в этом не сомневаюсь. Но не сегодня, детка. Я не в настроении.
Мистер Дайн поразмыслил над замечанием Джека и засмеялся.
— Это шутка о сексе. Она содержит преднамеренную двусмысленность, которая и делает её смешной.
— Эй, я здесь всю неделю, — сказал Джек. — Не забудьте дать на чай официантке.
Мистер Дайн нахмурился.
— Вы имеете в виду Шизней?
— Я не знаю, кто такая Шизней, — сказал Джек.
Мистер Дайн улыбнулся и покачал головой.
— В таком случае, вы меня потеряли. Вы упомянули культурную ссылку, которая лежит за пределами моего архива данных. Хотя я уверен, что это забавно.
— Не очень. Так расскажите мне о Джеймсе, — попросил Джек.
Гвен вошла в Хаб. Её лицо было бледно и ничего не выражало. Она довольно долго и много плакала.
— Где он? — спросила она. — Я хочу его увидеть.
— Просто подожди, — сказал Джек.
— Нет, Джек. Я, твою мать, не буду просто ждать. Я хочу его увидеть. Я должна.
За спиной Джека Тошико и Оуэн сидели на своих рабочих местах, глядя на Гвен. Они оба тоже выглядели потрясёнными.
— Гвен, — сказал Джек.
— Я забыла его, Джек, — тихо произнесла Гвен. — Я просто его забыла. Всё, что связано с ним и нами двоими, просто стёрлось из моей памяти и оставило там жуткий провал. Как будто его вообще никогда не было.
— Думаю, в этом весь смысл, — сказал Джек.
— Как я могла просто забыть его? — простонала Гвен.
— Насколько я понимаю, всё дело в определённом диапазоне. Эффект маскировки, способность вливаться в общество — всё это работает только на определённом расстоянии. Сто миль или около того. Сто миль от того места, где находится Джеймс. Ты вышла за рамки этого диапазона, Гвен.
— И он просто вылетел у меня из головы? Это безумие.
— Но ты ведь знаешь, что это правда, да? — спросил Джек.
Гвен кивнула.
— Я знаю, что, как только я забыла о нём, чары разрушились. Когда я вернулась, воспоминания, чувства, всё это тоже вернулось, но они изменились. Теперь я могла видеть их такими, какими они были на самом деле. Я поняла, что всё это было ложью. — Гвен в отчаянии взглянула на Джека. — Я не люблю ложь.
— Он не знал, что лжёт, если для тебя это что-нибудь значит, — сказал Джек.
— Кто он? — спросила Гвен.
Джек грустно улыбнулся.
— Это самое худшее, знаешь? Худшее во всём этом. Он Джеймс. Он — это Джеймс. Вот только никакого Джеймса Майера не существует.