Выбрать главу

Улыбнувшись, насколько ему это удалось, он сказал:

— Нет-нет, Пегги, все это не могло произойти за одну мутацию. Тридцать лет назад летним утром меня нашли на пшеничном поле. Э… женщина… которая, должно быть, была моей матерью, лежала рядом со мной. Позднее говорили, что она была такого же физического типа, как и я, а из-за ее странного, излучающего блеск одеяния ее приняли за какую-нибудь циркачку. Но она была мертва — сожжена и разодрана на куски некими энергиями, от которых заслоняла меня своим телом. Вокруг лежало всего несколько осколков кристаллов. Люди их спрятали, а ее похоронили.

Уэдерфилды были местная пожилая чета, добрая и бездетная. Я был лишь младенцем, и они взяли меня к себе. Физически я развивался довольно медленно, а вот с умственным развитием дело обстояло иначе. Они стали мной очень гордиться, несмотря на мою странноватую внешность. Вскоре я изобрел отличный парик, под которым скрывал свою лысину, а с ним в нормальной одежде мне всегда удавалось сойти за человека. Но возможно ты помнишь, что я никому не показывался без рубашки и брюк.

Естественно, я скоро понял истинное положение вещен. Должно быть, где-то существовала раса, гуманоидная, но далеко превосходящая в своем развитии земных людей, а ее представители могли совершать межзвездные полеты. Каким-то образом мы с матерью оказались выброшенными на этой дальней планете, и в огромном мире Вселенной нас никто не смог найти.

Он молча откинулся на своем стуле. Наконец Маргарет прошептала:

— Насколько ты человек, Джоуль?

— Совсем немного, — ответил он, и его лицо озарила прежняя искренняя улыбка, так хорошо ей знакомая. Как часто она замечала у него такое выражение лица, когда он смотрел на результаты особенно хорошо выполненной работы! — Вот, я тебе сейчас покажу.

Он свистнул, сгоняя кошку с коленей. Еще свисток — и животное, пробежав комнату, потянулось лапкой к какой-то ручке. Оттуда показалось несколько пластин, которые кошка в зубах притащила хозяину.

Маргарет дрожа затаила дыхание.

— Никогда в жизни не видела кошку, которая была бы обучена выполнять мелкие поручения.

— Это несколько особенная кошка, — рассеянно ответил он и подался вперед, показывая пластины. — Это мои рентгенограммы. Тебе известен мой метод послойного фотографирования тканей? Я его разработал прежде всего, чтобы изучить себя. Признаюсь, я также эксгумировал останки моей матери, но они представляли собой женский вариант существа, аналогичного мне. Однако с помощью разновидности метода определения возраста по кристаллической структуре я выяснил, что ей было по меньшей мере пятьсот лет.

— Пятьсот лет!

Он кивнул:

— Это одна из причин моей уверенности, что я являюсь еще очень юным представителем своей расы. Кстати, ее кости не обнаруживали признаков старения, они соответствовали состоянию тканей человека в двадцатипятилетнем возрасте. Я не знаю, имеет ли данная раса столь долгую естественную продолжительность жизни или научилась прекращать процессы старения, но знаю, что могу прожить на Земле, по крайней мере, полтысячи лет. И, по-видимому, земное притяжение сильнее гравитации на нашей планете, так что пребывание на Земле неблагоприятно для моего здоровья.

Она была так заворожена, что смогла лишь кивнуть головой. Он водил пальцем по рентгеновским снимкам.

— Особенности скелета не очень заметны, но посмотри сюда и сюда: кости стопы, позвоночника и черепа совершенно иные. Затем внутренние органы. Как тебе известно, у человека никогда не бывало…

— Двойного сердца? — бесстрастно спросила она.

— Что-то в этом роде. Это единый орган, выполняющий больше функций, чем человеческое сердце. Но это несущественно, важна нейроструктура. Вот несколько снимков мозга, снятых на разной глубине.

Она подавила возглас изумления. Работая над энцефалографией, она хорошо изучила анатомию головного мозга человека, ни един человек не имеет в голове ничего подобного. Имелись аналоги: оболочка головного мозга, обильно пронизанная сосудами, продолговатый мозг, все прочее. Но были и другие разделы и выросты, не имевшие аналогов в головном мозге человека.

— Что это? — спросила она.

— Я не вполне уверен, — он говорил медленно, несколько брезгливо. — Вот это можно назвать телепатическим центром. Он чувствителен к потокам нервной энергии в других организмах. Сопоставляя человеческие реакции и слова с его движением, которое мне удалось зарегистрировать, я получил данные об очень ограниченных телепатических возможностях. Я также могу излучать мысли, но, поскольку ни один человек не в состоянии их воспринимать, мне не приходится пользоваться этим центром.