–Беременная кошечка приблудилась, – сообщила Муся Львовна приехавшей на выходные дочери. – Выкинул кто-то несчастную животинку. Подкармливаем. А то питается на помойке бедная, представляешь? Я сама видела, как она сигает оттуда при моем приближении. Сегодня соседская собака загнала ее на липу, так она, кажется, спуститься теперь не может, мяукает уже сколько времени.
Янка уточнила, в какой стороне участка находится спасательное дерево и немедленно отправилась посмотреть на несчастную жертву собачьего террора с целью оказания первой помощи.
– Кыс-кыс-кыс, – тихонечко позвала девушка, высматривая кошку на верхних ветвях в густой зеленой листве. Отклик не заставил себя ждать, правда, вовсе не с дерева. Жалостливое, тоненькое мяу раздалось с соседского участка. Полосатый, тощий зверек сидел прямо с той стороны пограничной рабицы и в упор разглядывал девушку зелеными печальными глазами.
–Привет,– поздоровалась Янка. Зверек ответил еще более горестно и заунывно. «Мы сами не местные, подайте, кто сколько может» – отчетливо слышалось в кошачьем голосе. Янка побежала обратно к дому.
– Может дать ей чего-нибудь? Она голодная похоже. С дерева слезла, но мяукает жалобно, сил нет, – сообщила девушка матери. Вторя ее голосу, из-за сарая, уже с этой стороны ограды, раздалось знакомое: «мы сами не местные…». – Кыс-кыс-кыс,– снова позвала Янка.
–Что ты, она к себе не подпускает. Еду ставлю, отхожу метров на десять, тогда она только к миске приближается. Дикая совсем. Муся Львовна сходила в дом и вынесла на улицу кастрюлю с утренними остатками геркулесовой каши на молоке.
– Ого!– восхитилась Янка объемами.
– Ну, я специально больше варю. Сейчас ничего не останется,– заверила ее женщина. Каша была вылита в не менее угрожающих размеров лохань и поставлена на некотором отдалении. -Кыс-кыс,– вкрадчиво позвала теперь уже Муся Львовна. Из-за сарая выглянула знакомая усатая физиономия. После тщательной оценки окружающей обстановки и, допустимых техникой безопасности расстояний, кошка вылезла из укрытия и двинулась к еде. Косясь одним глазом на стоящих поодаль женщин, голодающая приступила к трапезе, давая возможность разглядеть себя во всей красе. Ярко выраженная полосатость по всему телу, бывшие когда-то белыми, носочки разной длины на лапах и асимметричная манишка на груди. Смешная морда, как будто котейка макнула усы в сметану, а потом облизнула их только с одной стороны, да и то, не слишком тщательно. На фоне сильной худобы, заметно выпирали круглые бока.
– Скоро родит наверное, – вздохнула Муся Львовна с выражением безграничного сострадания на лице. В этот момент кошка, всецело увлеченная процессом питания, видимо потеряла всякую бдительность, и повернулась к потенциальной опасности спиной…. То есть хвостом… то есть…
– Мааам?– удивленно произнесла Янка, прищуривая глаза и внимательно изучая неприкрытый тыл зверька. – А ты уверенна, что у беременных кошечек такое бывает? Янка сделала пару осторожных шагов вперед, дабы изучить предмет своего удивления с более близкого расстояния. Несколько секунд она присматривалась, потом издала странный громкий звух – нечто средне между фырканьем и хрюканьем, и уже не в силах больше сдерживаться, расхохоталась громко и безудержно. Зверек подпрыгнул на месте и рванул обратно за сарай сверкая маленькими шустрыми пятками. -Какая же это беременная кошка?– вытирая слезы простонала девушка. -Какая же это кошечка, когда там такие нехилые бубенцы под хвостом?! Убеждать Мусю Львовну в очевидном пришлось всем семейством и целых два дня. Та наотрез отказывалась смиряться с конфузной ошибкой. Говорила, что издалека ничего не видно и у всех зрительные галлюцинации.
– А бока тогда почему такие раздутые?– апеллировала женщина к последнему, казалось бы, неоспоримому факту.