— Спасибо, — улыбнулась я.
— Это, кстати, произойдёт очень скоро.
— Что? — что он имел в виду?
— Об этом я хотел с тобой поговорить сегодня за ужином. Мне нужно на некоторое время вернуться в Сиэтл.
— И на долго? — я пыталась говорить ровно и без запинок, чтобы он не услышал в голосе как больно мне только от мысли, что мы расстанемся на несколько дней.
— Недели на три. Но всё может измениться, поэтому срок может как сократиться так и увеличиться, — Кристиан сжал губы, а потом внимательно посмотрел на меня. — Я хотел предложить тебе поехать со мной.
— Но у меня…
— Учёба и работа, — закончил Кристиан за меня. — Я понимаю.
— Три недели, — глухо повторила я, а потом усмехнулась. — Да ты же не проживёшь без меня.
— Да, не проживу, — со всей серьёзностью сказал он, а моя улыбка сразу померкла. Я потянулась через стол, чтобы взять руку Кристиана в свою и сжать её.
— Это всего три недели. Мы справимся, — заверила я его. Или себя. Не знаю, для кого были эти слова, кого я больше убеждала. — Мы будем созваниваться каждый день. Это всего три недели.
И три недели кажутся слишком большим сроком, когда и минута без него длится как вечность. Я прожила два года вдали от него и смогла выжить. Хотя две совершенно разные ситуации. Тогда я была зла, обижена и расстроена. Сейчас я вспомнила, что это такое, когда Кристиан добивается тебя, проводит время рядом. Что это такое снова безумно полюбить его.
— Справимся, — повторил за мной Кристиан и поцеловал мою руку, что всё еще сжимал в своей, а потом попросил счёт.
Во время поездки домой мы с Кристианом молчали. Но эта была не неловкая тишина, когда между нами висит что-то недосказанное, когда молчание тяготит. Это была тишина двух родных друг другу людей, которым комфортно друг с другом. Это была тишина двух людей, которым и не нужно говорить, чтобы донести всю глубину своих чувств.
— Я еще успею тебе надоесть, — сказала я, когда мы подъехали к моему дому и машина остановилась. — Буду звонить тебе утром, чтобы сказать доброе утро и пожелать удачного дня. Потом вечером, чтобы поговорить обо всём, что случилось за день и пожелать спокойной ночи. А в течении дня буду заваливать целой горой сообщений.
— Я уезжаю не сегодня, — улыбнулся Кристиан. — Мы еще встретимся завтра, и послезавтра вечером ты проводишь меня в аэропорт.
— Хорошо.
— Я люблю тебя, Анастейша.
— И я тебя люблю, Кристиан, — через какое-то время сказала я и поцеловала его. — Не хочешь зайти ко мне? — тихо спросила я, немного отстранившись от него.
— Хочу, но также хочу, чтобы спустя столько времени это произошло не потому что я уезжаю на несколько недель, а потому что ты действительно хочешь.
А я хочу. Я действительно сильно хочу этого. Моё тело горело от каждого его взгляда, прикосновения, поцелуя. Даже его улыбка возбуждала меня. И пусть мы только начинали что-то, я уже была готова переспать с ним. Тело-то помнило, как мне было хорошо с ним. Но сейчас это бы действительно выглядело так, словно мы прощаемся и действуем из отчаяния. А вот когда он вернётся, я могу устроить очень романтичный сюрприз с красивым бельём.
— Почему ты так улыбаешься? — спросил Кристиан, когда я в голове проигрывала то, как можно всё устроить и как всё обернётся.
— Я счастлива. С тобой я счастлива.
— И я счастлив с тобой, Анастейша.
Кристиан еще раз поцеловал меня, а потом проводил до входной двери. Я знала, что он не уедет, пока не увидит, что я зашла в дом. Но мне еще хотелось посмотреть на него. Я прекрасно понимала, что сейчас поднимусь к себе, получу от него сообщение, а потом не выдержу и минуты и позвоню ему.
Еще раз улыбнувшись, я развернулась и пошла в свою квартиру. На моём лице была всё та же широкая улыбка, пока я вешала пальто и снимала шарф. Я расстегнула свою сумку, когда услышала, что телефон зазвенел. Кристиан.
— Привет, Анастейша.
Когда я услышала незнакомый голос за спиной, испугалась и сумка выпала из моих рук. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что голос вовсе не незнакомый. Я просто не слышала его очень давно и очень надеялась, что не услышу его вовсе.
Я повернулась и посмотрела на Элену, которая стояла в центре гостиной. Поразительно, что она совсем не изменилась. Лишь причёска стала другой, но в остальном эта была всё та же Элена. То же лицо, с теми же редкими морщинками, тот же отстранённый взгляд, то же количество макияжа и та же роскошная одежда. Она словно застряла в каком-то определённом возрасте и никак не хотела двигаться дальше. Не хотела стареть и набираться рассудка.
Когда я так ничего и не ответила, она поджала губы и поправила причёску, которая и без того была идеальной.
— Как ты тут оказалась? — спросила я, когда немного отошла от шока. Мы так давно не виделись, она даже не пыталась связаться со мной, а теперь она здесь, стоит посреди мой гостиной.
— Вчера прилетела.
— Как ты оказалась в моей квартире?
— Меня впустила твоя соседка.
— Ладно, и что же ты делаешь здесь?
— Я просто подумала, — начала она и прикусила губу, на которой был идеальный слой коралловой помады. —
Я подумала, что ты готова встретиться и поговорить.
— Зачем? Зачем мне говорить с тобой?
— Я твоя мать.
Я сжала кулаки и отвернулась от неё, пытаясь сдержать гнев, который так и пытался вырваться наружу. Меня бесило то, как она сказала это. Словно она хоть день своей жизни действительно была матерью, а не просто несла на себе бремя этого слова.
— Почему сейчас? — через какое-то время спросила я. — Прошло больше двух лет. Почему именно сейчас ты вспомнила обо мне?
— Ты простила Кристиана. Я думала, что ты уже забыла всё и не будешь зла, когда я приеду поговорить.
— Откуда?.. Откуда ты знаешь о том, что я простила Кристиана?
— Он сам мне сказал, — Элена была удивлена тем, что я не знаю. — Или он не сказал тебе это?
<tabЭто значит что? Что он всё еще общается с ней? Или что у них всё еще продолжаются эти непонятный извращённые отношения? Что он должен был мне сказать, но в итоге не сказал? А может он просто хотел повторить первый опыт? Тянуть до последнего, чтобы я потом узнала случайно. Больнее узнать так.
— Уходи, — сказала я, — вон из моей квартиры.
— Ты даже не хочешь выслушать меня?
— Нет.
— Я твоя мать.
— По свидетельству о рождении, но точно не по жизни, — прошипела я.
— Ты можешь простить его, но не меня. Почему так, Анастейша? Почему ты готова вернуться к человеку, который так поступил с тобой, но даже не пытаешься поговорить со мной?
— Ты сама говоришь, что моя мать. И как мать ты обязана была сказать мне правду раньше всех. Обязана была заботиться, а не делать только вид, что тебе не плевать.
— Ты не понимаешь.
— Тебя я и не хочу понимать.
Я отвернулась от неё, чтобы она не могла видеть то, как собрались слёзы в моих глаза. Я не хотела, чтобы она видела, какой слабой я могла быть из-за неё. Я хотела быть сильной. У меня столько лет не было мамы, и я не хотела, чтобы сейчас она видела, как я сильно нуждалась в ней.
Элена некоторое время смотрела на меня, а потом прошла мимо меня к выходу, но у самого входа остановилась.