Выбрать главу

Они отвернулись одновременно.

Легкое прикосновение к колену заставило ее повернуть голову к своему хеллрену.

— Ты уже закончил? — спросила она Джона.

Ее мужчина покачал головой. Затем показал знаками:

«Хочешь прогуляться?».

Как, черт возьми, он ее так хорошо знал? С другой стороны, они были вместе, казалось, целую вечность.

— Да, — мягко сказала Хекс, — С удовольствием.

Они встали вместе, оставив тарелки — потому что, если взять что-нибудь со стола и попытаться отнести на кухню, придется лицезреть печальное лицо Фрица, разбить ему сердце и смотреть в глаза, полные слез и самоосуждения за то, что его долг чистоты остался невыполненным.

Однажды Рейдж попробовал провернуть это с салфеткой, и все домочадцы стали невольными свидетелями безжалостного самобичевания доджена.

Шествуя вдоль стола к арке в фойе, они с супругом кивали и улыбались собравшимся. Джон похлопал Блэя и Куина по плечу. Хекс старательно игнорировала взгляд Ви из-под тяжелых век.

Нет уж, Ви, прости, подумала она.

Следующее, что она поняла — как они оказались в кабинете, но продолжили путь дальше. Открыв одну из французских дверей, она оставила ее распахнутой для Джона, и они оказались на пустой террасе. Хотя наступила весна, они находились далеко от Нью-Йорка — на горе. Так что никакой садовой мебели, бассейн был закрыт, а клумбы и фруктовые деревья в саду оставались закутанными на зиму.

Джон Мэтью закрыл за ними двери и отступил, позволяя ей обойти трассу. Некоторое время спустя, может быть, пять минут, может, десять… может, все двенадцать часов… она остановилась и посмотрела на ночное небо.

— Говорят, над нами все время есть инопланетяне. — Когда он удивленно присвистнул, Хес оглянулась через плечо. — Нет, правда. Жители северных районов штата видят их регулярно. Какое-то засекреченное дерьмо из Платсбурга.

Джон, поджал губы в жесте, ну-ну, ага.

— Да. Не все, что мелькает в небесах — падающая звезда.

По большей части она избегала горечи в голосе, и ей на самом деле было плевать на то, фотографируют ли люди инопланетян или же метеозонд. Ради бога, она была вампиром. Как будто инопланетян на самом деле не существовало?

— Я поняла, почему мне снятся сны. — Она произнесла слова быстро, будто могла избавиться от всего этого дерьма только вместе с быстро выплюнутыми слогами. — Нэйт.

Джон Мэтью кивнул. И показал, — «Я должен был уловить связь».

— Я тоже. И да, из-за него мне снятся кошмары. То, через что он прошел, словно вернулось ко мне. Понимаешь.

Она ненавидела слабость и эмоции, тот факт, что под ее маской скрывались боль и страдания, на которые она не подписывалась и которым не могла проиграть. С другой стороны, ее собственная семья продала ее в эту лабораторию, желая отомстить за нарушение, которое они не могли ей простить.

Когда-то Мёрдер был ее любовником. Именно из-за этих отношений ее собственная родня преподала ей урок. Или они так думали…

Джон Мэтью присвистнул, и когда она взглянула на него, он показал: — «Но видение Вишеса касалось не лаборатории. Речь шла о волках».

— Я не собираюсь заморачиваться из-за этого дерьма с предсказаниями. Насколько я понимаю, он съел сэндвич Арби в час ночи, и копченная грудинка не зашла.

«Так, что ты думаешь?».

— Ничего. — Хекс выругалась, когда стало ясно, что он не купился на ее ложь. — Да ладно тебе. Перенял мои симпатские способности?

Джон Мэтью пожал плечами. И пока он смотрел на нее, она смотрела на его огромное тело. Он был одет в черное, обтягивающая футболка и кожа были такими же темными, как тени, с которыми он сражался, защищая расу вампиров от нового врага.

— Я люблю тебя, — хрипло выдохнула Хекс.

Ее хеллрен выругался. Потом показал жестами: — «Черт, ты хочешь поехать в Колонию, да?».

Глава 20

Тьма была повсюду, непроглядная и полная теней. Преобладала над землей, требуя неправедные души. Земля — огромная могила, над которой парили мертвые, ища, ища все, что они потеряли…

Ночью в Уолтерсе, Лидия сидела за кухонным столом, сжимая в руках кружку томатного супа «Кэмпбелл», а старое стихотворение грохотало у нее в голове, начитываемое голосом дедушки, на языке дедушки. В ее памяти остались лишь фрагменты, как если бы слова были тканью, которая истерлась со временем.

— Хватит, хватит, хватит…

Прошептав это вслух, Лидия сделала еще один глоток из кружки. Она не чувствовала вкуса, не могла сказать, горячее или холодное у нее в кружке, не знала, приготовила ли она суп на воде или на молоке.