Выбрать главу

Мэри-Лу устроилась на полу в дверях между кухней и гостиной.

– А вы действительно хотите выслушать меня? – насторожилась женщина.

– Да, – ответил садовник. – Очень хочу.

Забавно! Он произнес это так убедительно, что она почти поверила.

Когда Чарли поднималась на второй этаж, где-то вдали прогремел гром. Винс включил телевизор, чтобы узнать новости о террористах. Сама Чарли ограничивалась тем, что просматривала заголовки в газетах. Ей нужно было лишь убедиться, что сегодня террористы никого не убили.

Что же касается подробностей, тут она была уверена в одном: в сороковые годы ей пришлось пережить столько этих подробностей, что их хватило ей на всю оставшуюся жизнь.

Люди умирали на войне. Пожалуй, это и было самой главной подробностью. Той самой, которую сегодня в новостях старались всячески завуалировать. Нет, война никогда не может стать таким чистым делом, как это пытается представить канал новостей. Все равно она наполнена смертью и разрушениями. Это падающие сверху бомбы, это куски металла, свистящие в воздухе, это дым, это кровь, это страх, это взрослые люди, кричащие и стонущие от невыносимой боли.

Чарли помнила, как просыпалась среди ночи от воплей морского пехотинца. Этот молоденький мальчик, которого из-за возраста не пустили бы в ночной клуб, требовал, чтобы все спрятались в укрытие. Он паниковал и не мог понять, что находится очень далеко от фронта, а где-то рядом просто началась гроза.

Чарли повернулась и снова спустилась по лестнице. Книга, которую она читала, лежала на кухонном столе, и, проходя мимо него, она захватила ее с собой. Снова послышался раскат грома, и Чарли направилась в маленькую комнату.

Винс поднял глаза и увидел ее. Он понял, почему она вернулась сюда, и улыбнулся. Прошло столько лет!

– Со мной все в порядке, – тихо сказал он.

– Я знаю.

Чарли присела рядом с ним на диван и сжала его колено. Он взял в руки ее ладонь, поднес к губам и поцеловал. По телевизору показывали спортивные новости.

С ним действительно все было в порядке.

И, наверное, только Чарли хорошо помнила, что 17 июля 1964 года Винс наконец-то впервые спокойно перенес грозу, ничего не выкрикивая и даже не напрягаясь. Раньше он всячески пытался скрывать свой страх, и это у него неплохо получалось. Но обмануть Чарли ему ни разу не удалось – она научилась понимать его без слов. Проходили годы, но всякий раз, когда над домом бушевала гроза, Винс просыпался, не понимая, где находится, и снова начинался кошмар. Со временем Чарли при первых далеких раскатах грома привыкла зажигать в доме свет.

С тех пор прошло шестьдесят лет, но он до сих пор просыпается ночью во время грозы и не может заснуть до тех пор, пока она не проходит.

Чарли нежно вынула свою ладонь из рук мужа и зажгла настольную лампу. В комнате сразу же стало ярче и веселей.

– Ты не будешь возражать, если я немного почитаю?

– Конечно нет.

Шестьдесят лет.

Чарли устроилась рядом с мужем так, что их плечи чуть соприкасались, и сделала вид, что погрузилась в чтение.

Почти шестьдесят лет она неизменно держала его за руку и старалась всегда находиться рядом, когда только это было возможно.

Каждый день Чарли молилась о том, чтобы эта новая война не обострилась и не переросла во что-то более угрожающее. Чтобы еще через шестьдесят лет не было такого же огромного количества пожилых женщин, все еще переживающих за когда-то молодых ребят, которым пришлось спасать свою страну ценой собственной жизни. Правда, сегодня на войну с террористами отправлялись и женщины. Ну и кто будет держать их ладони через шестьдесят лет?

Какая огромная цена у свободы! Ведь все эти годы были безвозвратно отравлены видом и звуками войны.

Но хотя годы пролетали мимо один за другим, оставались и такие воспоминания, которые со временем ничуть не поблекли.

И для Чарли это было так же очевидно, как и для Винса.

Чарли прекрасно помнила, когда это случилось впервые. Ей казалось, что это было буквально вчера.

Она проснулась в крошечной комнатке, где они спали вместе с Эдной Флетчер, разбуженная громкими криками.

– Не сюда! Не сюда! Проклятие, назад! Уходите отсюда! Неужели вы ничего не понимаете? Вам все равно не удастся расчистить этот проклятый риф!

Кричал Винс.

За окном сверкнула молния, за ней последовал оглушительный раскат грома. Теплая погода, стоявшая несколько дней, наконец принесла в город освежающий дождь вместе с бесконечными электрическими разрядами и страшным громом – и это невзирая на то, что стояла середина января.

– Не-е-е-ет! – так громко и протяжно прокричал Винс, что Чарли, почти не соображая, что делает, выскочила из постели и рванулась вниз, в его комнату. – Они тонут! Неужели вы не видите?!

Она нащупала рукой выключатель, но света не было.

– Винс! – Молния на секунду осветила пустую кровать. Чарли беспомощно оглядывалась по сторонам, но темнота снова поглотила комнату. – Винс, где вы?

Удар грома, казалось, сотряс старенький дом до самого основания.

– Ложись! Господи, пригни же голову! Они бомбят нас без передышки!

Шарлотта пригнулась и заглянула под кровать, всматриваясь в полный мрак. Снова вспыхнула молния. Винс прятался там, на его исхудалом лице отражался панический страх, темные волосы спутались, на лбу выступила испарина.

Он схватил женщину за руку, и она лишь успела тихонько вскрикнуть, когда он втащил ее под кровать и прижал к себе. Грянул гром, и в ту же секунду Винс навалился и накрыл ее своим телом.

Он был достаточно худым, но все же оказался намного больше ее. Во всяком случае, сейчас он совсем не казался Шарлотте хрупким юношей. Наоборот, ей почудилось, что он стал слишком уж грузным и каким-то нескладным.

– Прекратите! – потребовала она, хотя какая-то ее часть уже давно мечтала о подобной физической близости с мужчиной. Ей так хотелось ощутить сильную руку прижимающую ее к крепкому мужскому телу. – Слезьте с меня!

Но он не сделал этого, а только придвинулся к ней еще ближе:

– Пригнись!

Шарлотта догадалась, что он пытается укрыть ее от воображаемых снарядов. Он защищал ее от возможной опасности. В его голове не было и отдаленных мыслей о сексе.

– Винсент, это всего лишь гроза, – как можно спокойней прошептала она ему прямо на ухо, ощущая при этом, как тревожно бьется его сердце.

Она выскочила из своей постели так стремительно, что не успела даже надеть халат. Сейчас она лежала на полу под его кроватью в тоненькой фланелевой рубашке, которая задралась в тот момент, когда он втаскивал ее в свое «убежище». Шарлотта ощущала прикосновение его теплых голых ног, касающихся ее бедер и голеней.

– Господи, Рэй, мать твою, заткнись и держи голову пониже! – Внезапно его голос сорвался. Может быть, при других обстоятельствах такие грубые слова и покоробили бы слух Шарлотты, но не сейчас. А в следующую секунду в его голосе послышались нескрываемые боль и ужас: – Господи, почему ты не нагнул голову? Скорее врача! Мне срочно нужен врач! Куда подевался этот гребаный врач?!

Шарлотта не придумала ничего другого, как самой обнять Винса одной рукой и крепко прижать к себе.

– Винс, – заговорила она. – Винсент. Послушайте меня. Это я, Шарлотта Флетчер. Я не Рэй. Я Шарлотта. Мы с вами в полной безопасности. Мы в Вашингтоне, а за окном просто бушует гроза.

– Шарлотта! – позвала Эдна.

– Я под кроватью, мама, – отозвалась молодая женщина. – Принесите свечи. Принесите сюда как можно больше свечей. И, прошу вас, побыстрей! Поторопитесь, пожалуйста!

– А где же Рэй? – спросил Винс. Он тяжело дышал, как после быстрого бега. Или же он просто старался успокоиться и больше не кричать.

– Я не знаю, – честно сообщила Шарлотта. – Могу сказать одно: тут его нет. Сейчас, во всяком случае. Здесь только вы, Винс, я и еще мама Флетчер. Она сейчас спустится сюда и принесет свечи. Вы живете в нашем доме в Вашингтоне, и все мы сейчас находимся в безопасности. Никто нас не бомбит, никто не стреляет.