Так что пришлось мне прибегнуть к дипломатическим ухищрениям, необычным и не характерным для меня. Я позвонил нескольким знакомым женщинам и среди трепа о разных пустяках осторожно намекнул на тайную поклонницу. «Странную штуку я тут получил на днях. Ну подумай сама, у кого может найтись время на такие глупости?» Мои собеседницы и сами этому удивлялись, по крайней мере, если судить по их ответам, которые варьировались от «Нужно быть идиоткой, чтобы проделывать такие трюки» до «А ты уверен, что это прислали тебе?» Все без исключения были у меня на подозрении, но уличить кого-то из них мне так и не удалось. То, что поначалу пробудило во мне столько самомнения, быстро превратилось в удар по самолюбию, однако передо мной неотступно маячили одни и те же вопросы: кто, почему, чего ради?
Эти вопросы грызли меня вплоть до того вечера, когда я переступил порог своей квартиры и обнаружил нечто такое, чего видеть мне не хотелось. Это «нечто» в корне меняло ход вещей.
5
Забавно (хотя и не смешно), как жизнь умеет дать тебе пинка именно в то время, когда не ждешь от нее ничего, кроме обычного холодного безразличия. Меня она лягнула в один ничем не примечательный вторник, в начале января. В Бостоне это очень тягостное время, когда красота осени Новой Англии[10] уже давно отошла в прошлое, а радостей весны приходится ждать еще очень-очень долго.
День, о котором идет речь, не сулил ничего из ряда вон выходящего: написать обычную колонку для газеты, позавтракать с одним нудным политиком, согнать семь потов на тренажерах, а потом провести скучный вечер, потому что по телевизору не будет ни одной спортивной передачи. Единственной отдушиной намечалась прогулка с собакой, а после – сэндвич с индюшатиной, который я брал в магазинчике у дома (в нашем квартале его все называли «магазинчик панини»[11]). Такие дни иногда случаются, главное – чтобы не слишком часто.
Здесь надо упомянуть о том, что обычно, когда я входил в квартиру, Гарри уже ждал меня у двери. Я так и не выяснил: то ли он чуял меня, когда я подходил к дому, то ли различал звук моих шагов по ступенькам лестницы, то ли просто пробуждался от глубокого сна, когда слышал, как поворачивается ключ в замочной скважине. Как только я входил, он тихонько взвизгивал, долго терся о мои ноги, потом садился прямо передо мной и настойчиво смотрел в глаза, пока я не целовал его в лоб. Не встретить меня таким образом для Гарри было все равно что для Дональда Трампа[12] – упустить случай сказать слово «я». Такого просто не случалось – вплоть до того вечера, о котором я рассказываю.
В прихожей не было Гарри, не было повизгивания, не было вообще ничего. В квартире царила полнейшая тишина, и это настораживало.
– Гарри! – встревоженно позвал я. В голове мелькнула мысль: может, он у Кэрол, а я забыл, отупев от дневной скуки? Нет, не похоже. Может, пес просто постарел и дрыхнет сейчас на моей кровати? Очень сомнительно. – Гарри! – крикнул я снова, и голос мой растворился в полутемной гостиной, как молоко в чашке черного кофе.
Наконец я увидел его, и внутри у меня все похолодело. Он лежал на своем любимом месте, под столом у самого окна: голова поднята, хвост опущен, но Гарри даже не пытался постукивать им по полу, как делал всякий раз, когда я на него смотрел. Испуганными глазами он глядел на меня не отрываясь.
– Гарри! Что случилось, мой хороший? – ласково обратился я к нему.
Он чуть выше поднял морду и быстро заморгал. Мне подумалось, что пес, возможно, напроказничал: нечаянно свалил картину или оставил кое-что неположенное на ковре в спальне, потому что у него разболелся живот. Однако ничего подобного я не увидел и не учуял.
– Да что с тобой, Гарри?
Я медленно подошел к нему, все еще надеясь, что он выберется из-под стола и поздоровается со мной как ни в чем не бывало, будто я просто разбудил его, и ему нужно всего лишь встряхнуть своей царственной головой, чтобы окончательно прийти в себя. Но он вместо этого продолжал упорно смотреть на меня, не отводя взгляда, словно хотел услышать ответы на еще не заданные вопросы. Когда мне оставался до него один шаг, Гарри сделал нечто поразительное, хотя от него следовало этого ждать: он перевернулся на спину и развел в стороны задние ноги. Таким образом он показал мне рану внизу живота, сочившуюся алой кровью. Гарри хотел сразу объяснить мне, почему он не поднимается на ноги. Пес у меня, надо повторить в тысячный раз, был невероятно умный.
Я прижался к его морде, не желая, чтобы он понял, как я напуган, и заверил, что все будет в полном порядке. Погладил его по голове, по шее, по ушам, тихонько добрался до раны, напоминающей прогрызенное отверстие. Вероятно, он весь день грыз себя в этом месте, что в высшей степени не было похоже на Гарри. Когда в ветеринарной клинике ему накладывали швы, он вовсе не нуждался в нелепом ошейнике, похожем на воротники елизаветинской эпохи. Я просил его ничего не жевать на себе, он и не жевал – просто и ясно. Вести себя иначе было бы ниже его достоинства.
10
Новая Англия – традиционное название нескольких штатов на крайнем северо-востоке США, в число которых входит и Массачусетс.
11
Панини – сэндвичи, обычно подрумяненные, из багета или итальянской булочки (от итал.
12
Трамп-старший, Дональд Джон (род. 1946) – преуспевающий бизнесмен, писатель, участник телевизионных шоу. В 2011 году занял семнадцатое место по популярности в США (рейтинг журнала «Форбс»).