– А где же все? – спросил я.
– Гости, – ответила Мэри, – придут в семь. – Гости. – Пойдем, – и повела меня в другую комнату, более просторную, более светлую. Показала бар, объяснила, где лежит лед, и дала советы, как лучше и быстрее готовить напитки, когда в комнатах появятся гости. Мне не нужно было переживать о том, как вписаться в эту компанию – на мою долю выпала роль бармена, причем без всякой оплаты. Лучше бы я тогда почитал о коктейлях, чем о заварушке в Бейруте.
Уже позднее я выяснил, в какую хорошую компанию попал: Джордж Стефанопулос[18] поведал мне, что начинал свою карьеру в высших кругах Вашингтона с того, что выполнял обязанности официанта на приемах у Мэри Макгрори – как многие до него и после. Меня же спустя несколько месяцев повысили до звания садовника. Настоящим гостем (и то с весьма непрочным статусом) я стал лишь года через два, когда вернулся в Вашингтон в качестве корреспондента газеты «Нью-Хейвен реджистер». А вот в третий приезд, когда я стал корреспондентом «Бостон глоуб» при Белом доме, мы с Мэри сделались близкими друзьями: почти каждое воскресенье обедали вместе, подолгу гуляли с Гарри по всему Кливленд-Парку, а в рабочие дни обсуждали ее колонки, мои статьи, всевозможные события на Капитолийском холме.
У нас появились свои традиции. Мэри знакомилась с моими друзьями. Она же организовывала приемы по случаю выхода в свет моих книг и заботилась о том, чтобы звезды первой величины на небосклоне политики и журналистики посещали эти приемы. А однажды она сделала мне лучший комплимент в моей жизни. Вышло это так. Мэри тогда оказалась в больнице после небольшого сердечного приступа. Я в то время жил в Бостоне, но именно в тот день оказался в Вашингтоне – в поисках материала для своей колонки. Мне позвонила помощница Мэри, сообщила новость, не подозревая, что я нахожусь в столице, и я тут же поспешил в больницу. Мэри, немного бледная, сидела на койке в палате совсем одна, поглощала фруктовое желе из пластмассового стаканчика и смотрела по телевизору выпуск новостей. Она с удивлением воззрилась на меня, затем улыбнулась до ушей и проговорила:
– У тебя всегда был талант появляться именно тогда, когда ты нужен.
Еще примерно через год Мэри, никогда не доверявшая техническим новшествам (свои колонки она обычно писала от руки на отрывных желтоватых страницах большого блокнота), однажды с ужасом увидела, как компьютер завис в решающий момент и вдруг стал пожирать набранные ею слова. Она тут же свалилась со стула. Позднее врачи сказали, что у нее случился инсульт. Это была катастрофа. Много дней она провела в беспамятстве, а когда очнулась, начала страдать афазией – вместо слов бормотала нечто нечленораздельное. Женщина, которая добилась успеха на профессиональном поприще благодаря несравненной способности легко и изящно излагать свои мысли, не могла отныне выговорить самого простого предложения, не могла ни читать, ни писать. Умом она понимала, что именно хочет сказать, но язык вместо слов лепетал какую-то жалкую бессмыслицу, и разум Мэри стал чем-то вроде заключенного в одиночной камере.
Мэри никогда не была замужем, не имела детей и порой говорила об этом с сожалением, даже на самом пике своей карьеры. Быть может, по этой причине она неизменно проявляла самый беззастенчивый интерес к тому, с кем я встречаюсь, расспрашивала, что это за женщины, просила познакомить ее с ними. Она хорошо знала, что быть счастливым можно не только в комнате для прессы, но и далеко за ее пределами, и хотела, чтобы я тоже вполне это осознал.
Когда Мэри заболела, коллеги из «Пост» делали для нее все, что могли: часто навещали, приносили лакомства, вывозили на прогулки, иной раз – и в редакцию. Я проведывал ее каждые две-три недели, по очереди с племянником и племянницей Мэри, которые тоже жили в Бостоне. И вот через несколько часов после того, как Гарри побывал на приеме у доктора Бендок, я уже летел в Вашингтон: дня за два до этого Мэри срочно прооперировали по поводу аппендицита, вот я и хотел нанести ей в больнице незапланированный визит. Поэтому попросил Кэрол назавтра отвезти Гарри к доктору.
В вашингтонский отель «Мэдисон» я прибыл где-то в половине десятого вечера, навещать Мэри было уже поздновато, а потому я решил отложить визит на следующее утро, рассчитывая отправиться в больницу пораньше. Я уже вошел в номер и как раз шарил по стене в поисках выключателя, когда зазвонил мой мобильный, причем на дисплее высветился незнакомый номер. Я ответил. Это звонила домашняя сиделка Мэри. Она обычно называла меня полушутя «мистер Брайан», хотя я много раз просил ее называть меня просто по имени. На этот раз она не пыталась шутить.
18
Стефанопулос, Джордж Роберт (род. 1961) – американский телеведущий и политик. При президенте Клинтоне занимал высокие посты в аппарате Белого дома.