Но она обернулась, робкая улыбка промелькнула у нее на губах.
– Поди, сядь рядом со мной, – предложила она. – Я принесла сюда твой ужин. – Молодая женщина старательно отводила взгляд от его обнаженной груди. – Ты, наверное, голоден.
Элизабет почувствовала, что уши у нее пылают. Комната казалась такой уютной и спокойной, пока он не вошел, а теперь все наполнилось напряженным ожиданием, от которого она сжалась.
Стараясь вести себя так, чтобы вернуть ей непринужденность, Колтер уселся на пол, прислонившись спиной к диванчику и вытянув ноги. Он наблюдал, как она грациозным движением поднялась, поставила тарелку ему на колени и села рядом с ним у самого огня.
– А ты ела что-нибудь, Элизабет?
Она повернулась к нему так резко, что чуть не потеряла равновесие.
– Нет.
– Я так и знал. Но разве я справлюсь со всем этим один? Тебе придется помочь мне. – Колтер ласково улыбнулся. – Пододвигайся, и поужинаем вместе.
Элизабет пристально посмотрела в темно-зеленые глаза, отражающие отблески пламени. В них невозможно было прочесть ни его мыслей, ни намерений. Его улыбка казалась спокойной, и трудно было не ответить на нее, так же как и на просьбу разделить с ним трапезу. Ее снова начала мучить совесть, и она не знала, как поступит, если он попросит о большем. Устраиваясь рядом с ним, она заметила свою щетку для волос.
– Зачем ты принес ее?
– Потому что у тебя не было времени привести в порядок волосы. Ведь ты подаришь мне это удовольствие, правда?
Она взяла у него из рук кусочек ветчины, а потом половинку груши.
– Если тебе хочется поговорить со мной, Элизабет, я весь внимание. – Сказав это, он почувствовал небольшой укол совести.
– Интересно, предлагаешь ли ты это солдатам перед боем? Я имею в виду – выслушать их. Не знаю, Колтер, – быстро продолжила она, – хочу ли я говорить сейчас. Я чувствую себя виноватой, загнанной в угол и ума не приложу, что делать теперь, когда Элма нашла нас.
– Можешь быть уверена, любимая, тебе не придется решать эту проблему одной. – Ему пришла хорошая мысль, но он не был готов обсуждать ее. Да и Элизабет, похоже, еще не была готова ее выслушать. Следовало постепенно готовить почву. – Меня беспокоит, что вы здесь слишком изолированы от людей. Доби, конечно, отличный защитник, но я не могу приставить к вам еще одного человека...
– Как тебе удалось заставить его жить тут?
– А вот это, Элизабет, – произнес он, слегка стукнув ее по носу, – я не могу сказать. Но я не лишил конфедератов его ценных услуг. – Он отвернулся, зная, что за этой ложью кроется горькая правда. Доби был действительно прекрасным солдатом, но Конфедерация только напрасно растрачивала его таланты, бесконечно наказывая за несоблюдение субординации. Он не хотел ничего объяснять, чтобы не напугать ее. Женщина молчала, и Колтер решил: значит, тема исчерпана. – Так вот, я говорил, что беспокоюсь. Если бы рядом были хотя бы соседи или ты жила в городе, Элма, скорее всего, не пыталась бы похитить Николь. Это надо обдумать. – Почувствовав, что она вздрогнула, полковник пожалел, что затронул эту тему, хотя именно ее страх и должен был помочь обеспечить им безопасность.
Колтер попытался уговорить ее еще поесть, но она отказалась, и он отодвинул тарелку. Ему не давало покоя известие, которое он принес ей. Может, эта новость придаст Элизабет немного уверенности.
– Любимая, помнишь, я обещал тебе узнать о судьбе Джеймса?
– Нет! Только не сейчас. – Элизабет задрожала. Одно упоминание имени мужа звучало как укор.
Колтер вздохнул, решив оставить эту тему. Вероятно, он выбрал неудачное время. Да к тому же нельзя сказать наверняка, что Джеймс мертв. Он поцеловал ее волосы, решив пока забыть об этом.
Молодая женщина закрыла глаза и прислонилась спиной к плечу возлюбленного, наслаждаясь теплом его тела. Но как только она закрыла глаза, то вновь увидела черноту леса и огромные деревья, скрывшие от нее Николь. Подавшись вперед, Элизабет стала неотрывно смотреть в огонь, как будто пламя могло испепелить страшные воспоминания.
Колтер нежно привлек ее к себе. Мягкий шерстяной капот дразнил кожу. Он начал что-то тихо приговаривать, стараясь успокоить ее. Минуты проходили, напряжение постепенно покидало ее тело, дыхание стало ровным. Прижавшись щекой к волосам возлюбленной, Колтер почувствовал укол сосновой иголки. Засунув руку под ее спутанные волосы, он начал упругими движениями гладить ей шею и затылок. Наградой ему послужили тихие стоны удовольствия.
Элизабет прижалась к нему. Ее рука инстинктивно коснулась возбужденной мужской плоти, которую не могли скрыть облегающие бриджи. Она знала, что он хочет ее и ничего не может поделать со своим телом, и вновь ощутила благодарность за то, что он не торопит ее, не готовую еще принять решение.
Колтер наблюдал, как постепенно на щеках любимой увеличиваются тени от ресниц, потом нежно поцеловал ее волосы и, видя, что она не шевельнулась, потянулся за щеткой.
– Не уходи, – прошептала она, чувствуя, что невероятная истома овладела всем телом.
– Тихо, лисенок. Просто получай удовольствие. – Он начал медленно расчесывать ей волосы, распутывая их и прося прощения, когда делал больно. Время перестало существовать, близость Элизабет дарила его душе и телу покой и мир, в которых они так нуждались. Под его ласковыми движениями волосы становились все шелковистей, ответные ласки – все нежнее.