— Ты ехала по этой дороге, верно?
— Да, по этой самой. Да тут и нет другой.
— Понятно. А не можешь припомнить, приблизительно, конечно, в каком месте в тебя стреляли?
Ева медленно окинула взглядом дорогу.
— О, это не здесь. Помню: вскоре после того лес отступил от дороги, а здесь он видишь как далеко. Надо проехать еще вперед.
— Объезжай меня и гони первой. Как только тебе покажется, что узнала место, остановись.
— Ты что, рассчитываешь найти тех, кто стрелял?
— В чудеса я не верю. Но что-нибудь, если повезет, все-таки можем отыскать. Ева пожала плечами.
— Будь по-твоему.
Она вернулась к машине и первой тронулась с места.
Стоп-сигналы ее «ровера» замигали через шесть километров. Машина съехала на обочину и остановилась.
— Где-то здесь, — сказала она.
Милов вышел, осмотрелся. Увидеть что-либо в лесу было бы трудно. Но глаза его были обращены к небу. Он даже влез на крышу своей машины — возможно, для того, чтобы оказаться поближе к небосводу.
— Ты что, думаешь, что у них есть вертолет?
— Нет. Хотя и не удивился бы. Я ищу… Ищу… Ага, кажется… Ева, у меня в сумке бинокль… Не сочти за труд…
Она подала нужный ему прибор не сразу.
— Дан, чего только нет в твоей сумке! И зачем ты таскаешь с собой всю эту механику? В отпуск?
— Да так, знаешь, привычка, без таких безделушек я чувствую себя как-то неуютно — словно вышел на улицу без брюк.
— Ну, знаешь ли, это, по-моему, далеко не одно и то же…
— Могу предложить другое сравнение. — Милов говорил как-то рассеянно, высоко задрав прижатый к глазам бинокль и плавно опуская его. — Хотя бы… вообрази себя в операционной в пальто и уличных сапогах… Ага! Вот они. Так и думал…
— Все-таки вертолет?
— Нет, к счастью.
— Что еще можно увидеть в небе?
— Грифов, моя нежная. Стервятников.
— Зачем они тебе? Такая гадость…
— Всякая гадость на что-нибудь да годится. Твой компас далеко?
— Вот он.
— Давай сюда. Надо взять азимут.
Так он и сделал. И сразу же спрыгнул с машины.
— Черти бы взяли!..
— Что случилось? Ты увидел что-то опасное?
— Да нет… Просто в моем возрасте надо не прыгать с крыши, а осторожно, спокойно слезать. Вечно забываю об этом. Ну, садись. Поедем. Я — первым.
— Дальше по дороге, я надеюсь?
— Увы, придется тебя огорчить. Будем пробираться лесом. По азимуту.
— Дан! Здесь и на мотоцикле не проехать!
— Это я и сам знаю. Но вон до тех деревьев добраться сможем, думаю.
— Ну, а потом?
— Там придется оставить машины. По возможности замаскировать и уничтожить следы. А дальше — пешком.
Ева вздохнула.
— И далеко?
— Думаю, не более восьми-десяти километров.
— На это уйдет полдня, а в итоге мы попадем в болото. Ты же помнишь карту: там восточнее сплошные болота.
— На них-то я и рассчитываю. Только там он мог укрыться. Если повезет, мы его найдем.
— Кого?
— Я еще и сам не знаю…
— Вот здесь они свернули, инженер!
— Вижу. Поворачивайте за ними, — скомандовал Вернер.
Две машины Приюта проехали еще несколько десятков метров.
— Они могут устроить засаду.
— Вдвоем? Нет, им не до того. Однако шеф был прав: у них назначено свидание с нашим беглецом.
— Инженер, там, впереди… В кустарнике. Там что-то…
— Да. Похоже, машины. Пусть три человека осмотрят.
Посланные вскоре вернулись.
— Машины пусты и заперты.
— Ясно. Следы людей?
— Тут такая почва, инженер…
— Понятно. Что ж, разыскать их в лесу нам вряд ли удастся. Будем ждать здесь. Машинами перегородим дорогу. Всем залечь, но не слишком близко от машин: быть может, они не нашли и не обезвредили… Тогда в скором будущем здесь будет большой фейерверк. Если они к рассвету не появятся, поищем следы. По лесу они далеко не уйдут — им некуда деваться. Возьмем всех троих!
Они нашли его через шесть часов, и то каким-то чудом. Помогли те же стервятники — они опускались все ниже и в конце концов стали садиться на деревья, образуя не очень широкое кольцо. В середине этого кольца Милов с Евой и отыскали чернокожего беглеца — еще живого, но, как с грустью сказала Ева, закончив осмотр, осталось ему недолго.
— Он потерял столько крови… Удивляюсь, что он еще жив.
— Куда его?
— Две огнестрельные раны. Обе сквозные. Правое плечо и правое легкое.
— Он может еще прийти в сознание?
— Если бы мы находились в клинике… Но у нас же ничего нет. Я просто не в состоянии сделать хоть что-нибудь…