Но и после этого Гаррисон продолжал борьбу. Через два дня он вновь арестовал Шоу за лжесвидетельство, утверждая, что тот лгал, когда показывал на допросе, будто не знал Ферри и Освальда. Последовали еще две судебные схватки. 7 июня 1971 г. федеральный суд запретил Гаррисону дальнейшие попытки преследования Шоу, поскольку обвинения против него носили нечестный характер. На этих заседаниях Гаррисон снова выставил в качестве свидетеля Руссо, но тот отказался повторить свой рассказ о вечеринке. Позже он добровольно связался с адвокатом Шоу, где заявил, что Гаррисон и его помощники предписывали ему что говорить на суде, угрожая в противном случае наказанием за лжесвидетельство и обещая большую награду за послушание. Верховный суд отклонил жалобу Гаррисона на решение федерального суда. Прокурор ответил заявлением, что ЦРУ убило Кеннеди, а Освальд был избран козлом отпущения. Но это упрямство не спасло Гаррисона от поражения на очередных выборах окружного прокурора, которое он объяснил следствием продолжающегося заговора ЦРУ и ФБР. Клей Шоу стал банкротом за годы легальных сражений. Он умер в 1974 г., согласно официальной версии, от рака. Судебно-медицинское вскрытие тела производить было запрещено. (Позднее ЦРУ признало ранее отрицавшуюся им связь с Шоу.) Дело за смертью Шоу было окончательно прекращено.
Окончательно ли? Раздавались голоса, что Гаррисон, возможно, догадался о заговоре, но ему помешали доказать его существование. Сам Гаррисон выпустил книгу «По следам убийц» (Нью-Йорк, 1988). Он умер в 1992 г. и мог еще увидеть вышедший на экраны в декабре предшествующего года фильм «Д. Ф. К.», который был снят, как уже упоминалось выше, по его материалам известным кинорежиссером Оливером Стоуном. Лента Стоуна позволяет удерживать версию Гаррисона в сознании американцев, особенно, более молодого поколения, которое по возрасту не могло следить за деятельностью бывшего новоорлеанского прокурора, когда она широко освещалась печатью и телевидением. Спустя пять лет, осенью 1997 г., когда Стоун выступал с лекциями в университетах восточных штатов, выяснилось, что немало студентов принимает фильм о драме в Далласе за правдивое отражение скрытых сторон истории убийства Кеннеди. «Истина очень обманчива в нашей жизни, очень ускользающа, особенно, когда речь идет о современных вопросах», — заметил Стоун, добавляя, что кино это не реальная действительность, а только ее иллюзия.
Разгул фантазий
Для бесчисленных книг и статей об убийстве Кеннеди, даже наиболее серьезных и аргументированных, характерно стремление или замолчать, или принизить доводы оппонентов, которые не поддаются опровержению. Сторонники версии «убийцы-одиночки» постоянно упрекали и упрекают своих оппонентов в том, что они гоняются за сенсациями и не интересуются установлением истины. Авторы теории заговора отвечают обличением противников в том, что, мол, те действуют по наущению заговорщиков, что даже когда критикуют выводы комиссии Уоррена, то делают это таким образом, чтобы навести читателей на ложный след. Бесспорно, что в доводах Гаррисона многое является фантазией и подлогами, но все ли? Деятельность Гаррисона, с одной стороны, скомпрометировала версию «большого заговора» и понизила интерес к ее другим вариантам, но сомнения, посеянные ею, послужили питательной почвой для возникновения вариаций на прежнюю тему.
Крушение попытки Гаррисона доказать (точнее, создать видимость доказательства) существование «большого заговора», в результате которого Президент Кеннеди пал жертвой ЦРУ, не означало исчезновение этой версии или вновь возникающих версий из массового сознания. Не прекратились и попытки оживить и возродить ее с помощью новых свидетельств и доводов. Одновременно она входила в качестве составной части в новые версии. Ни одна из них не имела серьезных обоснований. Создавались они путем поиска лиц или организаций, которым, как считали, могло быть выгодным по политическим причинам или личным мотивам убийство Кеннеди и которые имели возможность организовать покушение. А при отсутствии реальных доказательств вводились новые персонажи в качестве вдохновителей и исполнителей террористического акта либо вообще лиц, связанных с заговорщиками. В их числе, понятно, фигурировали люди, утверждавшие, что либо они, либо их близкие и знакомые были в числе участников покушения, что им известны стрелявшие или они сами стреляли в машину Президента. Интересно отметить, что такое участие в заговоре более не приписывалось почти никому из живых людей, находившихся в пределах досягаемости американской юстиции, а лишь покойникам или анонимам, чье местонахождение оставалось неизвестным, как, впрочем, недоказанным и сам факт их существования. Не конкретизированными были и группировки, которым приписывалась инициатива в подготовке убийства — «организованная преступность», «одно из обществ антикастровских кубинских эмигрантов», «коррумпированные профсоюзные боссы».