Выбрать главу

— Нравится? — спросил старичок.

На его лице играла крайне доброжелательная и слегка ироничная улыбка. Никакой реальной опасности я не почувствовал. Я медленно достал руку из-за пазухи. В ней покоился всего лишь обычный мобильный телефон, не более того.

— Конечно, нравится! Очень! — воскликнул я. — Шикарная собака! Мне бы, такую! Ух! Эх!

— Это кобель, — с гордостью произнёс старичок. — Зовут его Чингисханом. Можно обращаться к нему попроще — «Хан». Сильный, чертяка. Зимой он так лихо таскает меня на лыжах, что ветер свирепо и хищно в ушах свистит, и образуются зоны мощной турбулентности за спиной! Представляете!?

— Красавец!

— А мобильные телефоны в этих глухих и отдалённых местах сигнал не ловят или ловят очень плохо, увы, — вдруг резко сменил тему разговора незнакомец. — Связь возможна только по спутниковому аппарату. По сотовому телефону можно разговаривать более-менее успешно, если подняться от реки повыше, к шоссе или туда, где находится моя скромная обитель. Вот так…

— Жаль, — с досадой произнёс я и убрал телефон обратно во внутренний карман куртки. — А возвращаясь к первоначальной теме… Ну, что касается видов, типов и способов самоубийств… Все они в той или иной степени нелегки и мучительны. И вообще, суть заключается не в самом самоубийстве, как таковом, а в ожидании его и в длительной подготовке к нему. Вот где концентрируются и тоска, и ужас, и боль и всякие другие, крайне невыносимые душевные и нравственные мучения и страдания. Мгновенная смерть, например, от выстрела в висок, в рот или в сердце, или от цианистого калия — это самый лёгкий этап в процессе самоубийства. Ведь перед тем, как поднести или приставить оружие к упомянутым мною органам или частям тела, или принять яд, так намучишься и настрадаешься, столько всего с сожалением вспомнишь, такие тебя будут терзать переживания и сомнения, что мало не покажется!

— Да, вы верно мыслите. Как говорил когда-то, сравнительно давно, один великий и умный человек, «упадок духа сродни смерти», — горестно вздохнул мой негаданный собеседник.

— Да… Вы совершенно правы, — печально, задумчиво и крайне скорбно произнёс я в ответ. — Упадок духа у самоубийцы присутствует всегда и везде. Если упадок духа сродни смерти, то самоубийца практически умирает дважды.

— Почему?

— Человек, решительно замысливший самоубийство, уже почти мёртв ещё задолго до его осуществления. Какая, однако, зловещая картина, — перед вами ходит ещё вполне живой мертвец, который скоро умрёт окончательно! Представляете!? Ужас! Маразм! Тьфу, тьфу, тьфу!!!

— Да, вы правы, — рассмеялся старичок.

— Ну и тему для разговора мы выбрали, однако, — несколько нервно и напряжённо улыбнулся я в ответ.

— Кто вы есть? Как вас зовут, откуда вы родом, как оказались в этом Богом забытом месте? — поинтересовался старичок. — Акцент у вас какой-то странный.

— Я вообще-то издалека. Русский. Зовут меня Александром. Судьба занесла в этот волшебный, я бы сказал, в райский и дивный край, который отнюдь не забыт Богом, — я сделал несколько шагов в сторону собеседника.

Тот оставался абсолютно спокойным, неподвижным и безмятежным. Собака напряглась и глухо зарычала.

— Хан, фу! Ну что же ты так негостеприимно себя ведёшь? Успокойся, расслабься, — старичок, кряхтя, поднялся с песка.

Оказался он небольшого роста, был сухощав, но весьма жилист. Довольно просторные шорты очень смешно смотрелись на его тощей фигуре. Я не смог удержаться от облегчённой улыбки, а вернее, от саркастической ухмылки.

— И что вас так развеселило?

— Наряд у вас какой-то странный. Такая вакханалия всевозможных цветов, и вообще… — снова осторожно улыбнулся я.

— Я просто-напросто пытаюсь несколько оживить окружающие меня ландшафт или пейзаж, не знаю, как правильнее выразиться. Они довольно однообразны по своей структуре и палитре, что мне не совсем нравится, — покровительственно и мягко усмехнулся незнакомец. — Голубое небо и зелёный лес… Вот и всё. А я люблю буйство красок, игру цветов и их бешеную вакханалию, знаете ли, и неизъяснимую, магическую и таинственную энергию, скрывающуюся внутри них.