Выбрать главу

Крим. Бросьте вы это, Горман, с таким здоровьем грешно о смерти говорить, здоров, как бык, и уютная жена рядом, да я бы десять лет жизни отдал, чтобы ее вернуть, понимаете, у чужих жить — совсем другое дело.

Горман. Мисс Берта — она такая нежная и внимательная, что вы будто у Бога за пазухой, честное слово, у Бога за пазухой.

Крим. Это совсем другое дело, поверьте мне на слово, даже душой своей не распоряжаешься, взгляните только — сигареты, зажигалка.

Горман. Мисс Берта — она такая нежная и внимательная.

Крим. Нежная и внимательная, пусть так, но разрази меня гром, если она не считает меня старым слюнявым маразматиком. (Пауза.) Куда я подевал сигареты?

Горман. А расскажите мне про свою несчастную невестку, что я говорю такое, про свою невестку.

Крим. Моя невестка, моя невестка, а что такого в моей невестке?

Горман. У нее было личное состояние, поговаривали, что у нее личное состояние.

Крим. Личное состояние, да, престранное это было состояние, все пропало в войну, до последнего пенса, можете себе представить, деньги в банке, скажите на милость, личное состояние, а земли-то — козу привязать негде. (Пауза.) Земля, Горман, вот единственное стоящее вложение, но эта женщина… с равным успехом можно с пеньком разговаривать, упрямая как ишак, вот какова она, эта женщина.

Горман. Ах, такова уж человеческая природа, в будущее не заглянешь.

Крим. Оставьте вы это, Горман, не перечьте, с клочка земли всю жизнь прокормиться можно, черт раздери, ведь это каждый дурак знает, если только они не дадут волю своим фантазиям и не отправятся строить на Луну, как грозятся, ах, все это пустые фантазии, Горман, фантазии и бред, однажды они об этом пожалеют, ей-богу, пожалеют.

Горман. Не верите в их лунные опыты?

Крим. Мой дорогой Горман, Луна — это Луна, а сыр — это сыр, за кого они нас принимают, не всегда ли она существовала, наша Луна, не всегда ли висела там, во всей красе, и что из того, сплошные фантазии и бред, вот вам и Луна, Горман, только фантазии и бред. (Пауза.) Или… что же это получается, наши великие предки были старыми пердунами, и все уже решено, я вас спрашиваю, Бэкон, Веллингтон, Вашингтон, для них Луна всегда была, по их мнению, черт бы драл, они бы уж наверное высказались по этому поводу, никто ради Луны и жопу с места не сдвинул, заставьте кошку проглотить свои усы, они думают, что Луну открыли, как если бы, как если бы. (Пауза.) К чему я это?

Рев двигателя.

Горман. Так вы против прогресса, вон оно что.

Крим. Прогресс, прогресс, прогресс — это все прекрасно и возвышенно, тут я спорить не буду, но прогресс должен быть научным, научным он должен быть, а Луна — это не прогресс, лунатизм, лунатизм.

Горман. Вот тут я с вами согласен, прогресс должен идти в ногу с наукой, ну а Луна, Луна, она такая, какая есть.

Крим. Мудрость древних, в этом вся беда, плевать они хотели на мудрость древних, а мир тем временем катится ко всем псам, не лучше бы вернуться к старым истинам, вместо того чтобы жуировать, убивая друг друга, в Китае, все из-за Луны, когда я думаю о своем бедном отце.

Горман. О вашем отце, а я вот хорошо помню вашего отца. (Рев двигателя.) Вот был человек — старший мистер Крим, коли надо было ему что сказать, так он рубил сплеча, без мычания и блеяния, припоминаю один год, там, в городском совете, мне еще мой отец рассказывал, должно быть, погодите, погодите, девяносто пятый, девяносто пятый или шестой, незадолго до его отставки, девяносто пятый, вот именно, год больших морозов.

Крим. Прошу прощения, большой мороз случился в девяносто третьем, мне только что исполнилось десять, да, Горман, мороз был в девяносто третьем.

Рев двигателя.

Горман. Отец мой рассказывал, как однажды мистер Крим пуще черта обрушился на мэра, кто же тогда был мэром, должно быть, Оверенд, да, Оверенд.

Крим. Ах и тут вы ошибаетесь, милый Горман, отец мой был на совете с Оверендом в девяносто седьмом, в январе девяносто седьмого.

Горман. Может быть, очень может быть, и все же это должно было произойти в девяносто пятом или девяносто шестом, мой отец-то ушел в девяносто шестом, в апреле девяносто шестого, против него выступила целая партия, так что он был вынужден подать в отставку.