Выбрать главу

– Видишь, Коля...

Но тут Коля быстро закрывает ей рот своей широкой ладонью и что-то шепчет. Что именно – не слышно, но по губам видно, что шепчет:

– Молчи, дура! Это русские!

И дамочка – дура дурой, а соображает – поворачивается к моей жене и продолжает с ней этот светский улыбчатый разговор про кофточку на так называемом английском. И каждая прямо изнемогает от гордости, что её принимают за настоящую американку.

А мы с Колей молчим, иногда поглядывая друг на друга. И тут мне начинает казаться, что я где-то видел эту угрюмую физиономию. Не могу вспомнить где, но точно – видел. А он, глядя на меня в упор, говорит вполголоса, без малейшей улыбки:

– Что, не узнаёшь?

Тут я не сплоховал и отвечаю:

– А как же! Конечно, узнаю, Коля!

Услышав это, наши дамы умолкли, посерели лицом, и улыбки их как ветром сдуло. Правда, они не долго молчали, а потом снова принялись щебетать, но уже по-русски и без этих идиотских улыбок. А Коля говорит:

– Я, – говорит, – сразу понял, что это ты. Но кто ты такой и откуда я тебя знаю – убей Бог – не помню.

Я обрадовался и говорю:

– И я не помню. Может, мы у Лифшица встречались?

Коля тоже обрадовался, даже подобрел.

– Точно, – говорит, – у Лифшица! Помню, перцовую пили.

– Правильно! – говорю я. – Солёными маслятами закусывали.

– Конечно, – радуется Коля. – Помню, ещё сын Лифшица тогда перепил и в бассейн свалился.

– Подожди, – говорю я. – У Лифшица, по-моему, не сын, а дочь. И никакого бассейна у него нет.

Коля обижается:

–Ты что мне мозги полощешь? Конечно, есть – и сын, и бассейн. Как зовут твоего Лифшица?

– Володя.

– Понятно. Значит, не тот Лифшиц.

– Это бывает, – соглашаюсь я. – Не всякий Лифшиц – Лифшиц.

– Знаешь, это хорошо, что не тот, – говорит Коля. – Тот Лифшиц - жуткая сволочь. Просто, скотина, а не Лифшиц. Он с моим другом был партнёром по бизнесу. Ободрал его, как липку, и сам же на него в суд подал. Я этого Лифшица…

Тут наши женщины вдруг умолкают, а Колина жена тычет своего супруга в поддых и шепчет:

– Тихо! Русские!

И правда, движется в нашем направлении ярко выраженная русскоговорящая пара: невзрачный худощавый мужичок и с ним бабёнка еще более неприметной наружности. Мы все, конечно, делаем безразличные лица и начинаем смотреть по сторонам. А невзрачный мужичок, поравнявшись с нами, вдруг хватает меня за рукав и говорит:

– Не узнаёшь, что ли?

Я смотрю на него и думаю про себя: до чего мерзкая физиономия! Не иначе, мы где-то встречались. Я говорю:

– Как же, как же! Конечно, узнаю! Коля, а ты узнаёшь?

Коля молчит и смотрит в сторону. А жена невзрачного говорит:

– Ну ладно, Боря, пошли.

Я говорю:

– Извини, узнать-то я узнал, но не могу вспомнить, где мы встречались.

– И я не могу, – признаётся худощавый. А жена его говорит:

– Ладно, Боря, пошли уже.

– Ладно, – говорит худощавый. – Созвонимся. Пока.

Они уходят, а Коля долго смотрит им вслед, и его угрюмое зеркало души становится ещё мрачнее. Он шепчет:

– Знаешь, кто это? Это Лифшиц. Тот самый, который моего друга наколол. И ещё по магазинам ходит, скотина.

– Вот негодяй! – соглашаюсь я. – И что твой друг сделал?

– Сам знаешь, что в таких случаях делают. Он его заказал.

– Чего?

– Чё-чё – через плечо, – говорит Коля. – Заказ сделал, чтобы этого Лифшица – того... На встречу с прабабушкой. Понял? Ну – шпокнуть. Замочить, в общем. Но этот Лифшиц, скотина, как чувствовал, переехал в другой город. И номер телефона поменял. Что за народ! С ним по-человечески, а он тебе такую подлянку подстраивает. Но мы его найдём, пусть не волнуется.

Тут я чувствую лёгкий приступ тошноты. И, наверно, бледнею, потому что Коля, внимательно посмотрев на меня, говорит:

– Ладно, ладно, не психуй. А не то получишь бонус. – Коля смеётся, радуясь своей шутке. – И вообще, забудь, что я сказал, понял? Ты ничего не слышал, ничего не знаешь, понял? А то знаешь, что бывает с теми, кто много знает?

– Знаю, знаю, – торопливо заверяю я Колю. – То есть, наоборот, не знаю. В общем, знаю, что ничего не знаю. Память у меня, знаешь, совсем никудышная.

– Это хорошо, молодец, – одобряет Коля. – Ну ладно, нам пора.