Выбрать главу

Он прижал ее к груди; Эйлида начала сопротивляться. Это было все равно, что пытаться сломать стальную решетку. Все усилия девушки не имели успеха, тем более что она была слабой и хрупкой.

Шаттл сжимал ее все крепче и тянулся губами к ее губам. Эйлида вертела головой из стороны в сторону, но чувствовала себя совершенно беспомощной.

Он впился ей в щеку губами, горячими и жадными, губами не человека, а хищного животного, готового укусить жертву.

И тогда Эйлида начала кричать.

Было ясно, что сэр Мортимер полностью потерял власть над собой, воспламененный страстью. Он продолжал тянуться губами к ее губам, и Эйлида снова закричала.

Открылась дверь.

Одержимый желанием сэр Мортимер оставался глух и слеп по отношению ко всему прочему и не сразу заметил, как в комнату вошли граф и мистер Уинтон.

На мгновение оба замерли в изумлении перед открывшейся им картиной.

— Какого дьявола вы себе здесь позволяете?! — взорвался граф.

Мистер Уинтон тем временем выступил вперед.

Сэр Мортимер увидел его, руки у него разжались, и Эйлида высвободилась.

Она побежала через комнату, чтобы найти защиту у брата, однако Уинтон стоял перед ним. Эйлида в страхе не замечала, куда бежит, и, наткнувшись на Уинтона, инстинктивно прижалась к нему.

— Спасите меня! Спасите! — выкрикнула она.

Уинтон почувствовал, что Эйлида дрожит всем телом.

Граф первым подступил к Шаттлу.

— Вон из моего дома! — в бешенстве выкрикнул он. — Руки прочь от моей сестры! Оставьте ее в покое!

— Послушайте, молодой человек… — заговорил сэр Мортимер.

— Я не намерен слушать вас! Делайте, что вам говорят, иначе я вышвырну вас отсюда силой!

— Я считал, что вы уже во «Флите». — Сэр Мортимер пытался быть язвительным. — Прикажете подождать, пока ваша сестра останется в полном одиночестве?

От этих слов граф окончательно взбеленился, он сжал кулаки и явно собирался кинуться на Шаттла, но тем временем мистер Уинтон успел усадить Эйлиду на диван и тоже подошел к сэру Мортимеру.

— Блэйкни велел вам убираться из его дома, который теперь перешел в мои руки, — заговорил он. — К вашему сведению, леди Эйлида Блэйкни дала согласие стать моей женой. Если я когда-нибудь увижу, что вы посмели заговорить с ней, то вызову вас, а это отнюдь не пустая угроза.

Сэр Мортимер был настолько потрясен словами Уинтона, что только молча смотрел на него, багровея все больше с каждой секундой.

Обретя дар речи и кое-как собравшись с мыслями, он спросил:

— Вы сказали, что… леди Эйлида… станет вашей женой?

— Вы слышали, что я сказал, и я накажу вас, если посмеете к ней приблизиться! — ответил мистер Уинтон. — А теперь убирайтесь, пока я не спустил вас с лестницы.

Он говорил, не повышая голоса, но каждое слово звучало как удар хлыста.

Казалось, сэр Мортимер все еще не верил своим ушам, но когда мистер Уинтон угрожающе навис над ним. Шаттл понял, что осторожность паче доблести.

Собрав остатки собственного достоинства, он направился к двери. Только дойдя до нее, он обернулся и посмотрел в ту сторону, где сидела на диване Эйлида.

Заметив, что граф и мистер Уинтон наблюдают за ним, Шаттл вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Дэвид подошел к сестре.

— Мне следовало вздуть его! — заявил он. — Ия бы сделал это, если бы не вмешался Уинтон.

Эйлида вытерла платком глаза.

— Он явился сюда, — заговорила она, запинаясь чуть ли не на каждом слове, — только потому, что рассчитывал на твое отсутствие… Думал, тебя… увезли кредиторы… и я… совершенно беззащитна.

— Презренный подонок! — воскликнул Дэвид.

— Могу только благодарить Бога, что вы… вовремя вернулись, — продолжала говорить Эйлида, все еще запинаясь. — Я ненавижу его! Я ненавижу всех мужчин! Они безнравственны… и отвратительны…

Она так волновалась, что не сразу вспомнила о присутствии Уинтона, который вправе был принять ее слова и на свой счет. Попытка объясняться по этому поводу скорее всего только испортила бы дело, но ей в дальнейшем следует лучше владеть собой. Эйлида быстро встала с дивана и выбежала из комнаты.

Она пересекла холл и поднялась по лестнице. Добравшись до своей комнаты, девушка бросилась на постель и зарылась лицом в подушки. Только теперь она дала полную волю слезам. Она плакала, как плачет ребенок о своей матери, плакала о доме, о счастье, которое у нее когда-то было, а теперь покинуло навсегда.

Внизу мистер Уинтон подождал, пока стихнут в холле шаги Эйлиды, потом жестко спросил: