Выбрать главу

Она молча кивнула и позволила ему отвести ее наверх (два лестничных марша) в маленькую спальню в конце длинного коридора. Пока Мэт и Джон болтали, она подошла и выглянула из окна. До земли было по крайней мере 30 футов, а ближайшее дерево росло недостаточно близко, чтобы она могла до него дотянуться и по нему спуститься вниз. Итак, этот отчасти театральный способ сбежать отпадает.

– Я оставляю вас одних, но помните, что внизу полно родственников, которые начнут строить догадки, чем это вы там занимаетесь, если вы задержитесь здесь наверху слишком долго. – Джон подмигнул Кейле. – Всем известно, что мы, Минтиры, любим совать нос в дела друг друга.

Кейла не смогла подмигнуть ему в ответ. Она была слишком потрясена.

Мэт дружески похлопал брата по плечу и отправил его. Как только они наконец-то остались одни, Кейла, словно разъяренная мегера, набросилась на него:

– Бракосочетание? Сегодня днем? Ты с ума сошел? Как ты мог? Как ты посмел? Ты… ты практически похитил меня, а сейчас намереваешься… жениться на мне против моей воли?

Мэт закрыл дверь спальни и стал, загораживая ее, неумолимый и непреклонный.

– Я понимаю, что это… э-э-э… некоторое потрясение для тебя, но мы с Кристиной решили, что так будет лучше, Кейла.

– Вы с Кристиной решили? – эхом повторила она. Ее сестра была в этом замешана серьезнее, чем она даже подозревала. По сути, она является зачинщиком всего этого вместе с Мэтом. Она сникла, чувствуя себя одинокой и покинутой.

– Кристина страшно беспокоится за тебя, Кейла. Она была ужасно напугана тем, что ты могла бы настоять на своем, скрыть от меня свою беременность и одна, без моей поддержки, пройти через все это. И…

– Она не имела права вступать с тобой в сговор против меня! – крикнула Кейла. – Я должна принять решение, я должна сделать выбор. И если я предпочитаю пройти через это одна, то…

– Если б это касалось одной тебя, я бы мог согласиться, – не церемонясь, перебил Мэт. – Но нужно принимать во внимание ребенка, Кейла. И ребенок имеет право на обоих родителей. Мне нужен мой ребенок, Кейла, и я намерен быть женатым на его матери к тому времени, когда он родится.

– Это я его рожу! Он мой!

– И мой тоже. Ладно, я признаю, что, подготовив со своей семьей этот сюрприз с бракосочетанием, я допустил некоторый произвол…

– Некоторый? Вернее сказать, чудовищный произвол! Какая отвратительная самонадеянность! Какая бессовестная наглость!

Мэт вздохнул.

– Можешь не продолжать. Но давай смотреть фактам в лицо; Кейла, ты все равно рано или поздно выйдешь за меня замуж, мы оба это знаем. Наверное, я смог бы делать вид, что ухаживаю за тобой, но это было бы чертовски неудобно при том, что ты живешь в Вашингтоне, а я в Харрисберге и ты с каждым днем округляешься, ожидая ребенка. И ты, конечно, достаточно упряма, чтобы тянуть, пока тебя не вкатят в родильную палату, прежде чем ты наконец-то примешь мое предложение. Я не гожусь для подобных мелодрам, Кейла. Я бы с этим не справился.

– Кто сказал, что рано или поздно я все равно вышла бы за тебя замуж? – Кейла устало опустилась на узкую односпальную кровать у окна. – С чего ты это взял? – Взрыв негодования оставил после себя ощущение усталости и опустошенности. Ей нужно было какое-то время побыть одной, чтобы набраться сил для следующего раунда.

Мэт ей его не дал.

– Ты можешь списать это на мою поразительную самоуверенность, – не задумываясь, ответил он.

Или на мою отвратительную самонадеянность. А может быть, на мою бессовестную наглость. Это на твое усмотрение. – Он взглянул на часы. – Пора ехать в госпиталь. Ты не хочешь… э-э-э… сначала воспользоваться удобствами?

Он показал ей, где находится ванная комната, и Кейла заперлась внутри. Быстрая проверка из окна (такой же невероятный спуск и дерево на недосягаемом расстоянии) исключила возможность побега и этим путем. В отчаянии Кейла мерила шагами комнату; в голове у нее царил хаос.

Спустя десять минут Мэт постучал в дверь.

– Ты готова, Кейла?

– Я остаюсь здесь, – объявила она.

За дверью раздалось женское хихиканье.

– Я не виню тебя за это, Кейла, – прозвучал незнакомый женский голос. – Я тоже, бывало, закрывалась в ванной комнате, спасаясь от своих родственников.

– Здесь Тиффани, – объяснил Мэт через дверь. – Выйди и познакомься с ней, Кейла. Она поедет с нами в госпиталь.

– Притащил ее, чтобы подстраховаться? – рявкнула Кейла. – Это не поможет, Мэт. Все, что мне нужно тебе сказать, я с радостью выскажу при твоей сестричке.

– Можете назвать меня экстрасенсом, но мне кажется, я чувствую какую-то натянутость между вами, – сказала Тиффани. – Вы поссорились, да? Предсвадебная лихорадка или что-то в этом роде?

– Что-то в этом роде, – отозвался Мэт. – Кейла, я выбью дверь, если ты не откроешь. Хочешь?

Нет, этого Кейла не хотела. Ей живо представилась огромная толпа Минтиров, сгрудившихся вокруг него и старающихся его утешить, пока она отсиживается в ванной. Она распахнула дверь. Мэт с праздным видом стоял у стены. С ним рядом, раскачиваясь на каблуках, стояла худощавая молодая женщина с длинными руками и ногами, почти шести футов ростом, в джинсах и водолазке.

Мэт улыбнулся Кейле.

– Я рад, что ты решила проявить благоразумие, дорогая. Познакомься с Тиффани, моей маленькой сестричкой. Тиф, это Кейла.

– Привет, Кейла. Добро пожаловать в нашу семью, – с готовностью откликнулась Тиффани. – Я вызвалась отвезти вас обоих в госпиталь на анализ крови, чтобы вы, сидя на заднем сиденье, смогли пообниматься по пути.

Прежде чем Кейла успела ответить, Мэт одной рукой обнял за плечи ее, а другой – Тиффани.

– Давайте улизнем через черный ход и избежим всей этой кутерьмы.

Кейла была так рада убежать от толпы на первом этаже, что не стала возражать.

Неудивительно, что Мэт и Кейла не обнимались по пути в госпиталь. Но и не спорили. Вместо этого они сидели на заднем сиденье, сохраняя вежливую сдержанность, в то время как Тиффани говорила и говорила на всевозможные темы. Ее словоохотливость вызвала у Кейлы даже какой-то благоговейный ужас. Она работала с политиками, которые относились к категории людей, не отличающихся сдержанностью, и тем не менее она никогда не слышала, чтобы кто-то говорил так же, не смолкая ни на минуту, как это делала Тиффани Минтир.

– Все в семье были потрясены, когда ты вчера позвонил и попросил подготовить бракосочетание, – продолжала Тиффани, пока они трое брели в лабораторию госпиталя, – Они не могли представить, что именно с Мэтом мог приключиться такой, подобный урагану, роман, но лично я верю в любовь с первого взгляда. Мне кажется, что это каким-то образом связано с нашей прошлой жизнью.

– Опять! – тяжко вздохнул Мэт. – Тиффани считает, что мы все живем на свете не в первый раз. Она твердо уверена, что мы жили в Джонстауне в 1889 году и нас унесло во время Потопа.

– Это правда, я действительно в это верю. – серьезно сказала Тиффани. – Я никогда не любила плавать. А помнишь, маленькой я терпеть не могла, когда меня умывали? Ведь даже шампунь травмировал меня как напоминание о моей трагической кончине в прошлой жизни.

– Это, конечно, не могло быть вызвано тем, что тебе в глаза попало мыло, а, Тиф? – спросил Мэт, посмеиваясь.

Тиффани не сдавалась.

– Ну а как насчет мгновенно возникшей между тобой и Кейлой связи? – настаивала она. – Ты сказал маме, что, едва встретив ее, ты тут же понял, что хочешь на ней жениться, и как можно скорее. Для меня очевидно, что вы вашу прошлую жизнь прожили вместе. Возможно, вы были возлюбленными, которые утонули во время Потопа, вцепившись друг в друга, когда их смыло волной.

Мэт вздохнул.

– Ты слишком часто смотрела эти фильмы о Потопе, Тиф.

Кейла молчала. Теория Тиффани о перевоплощении показалась ей не более эксцентричной, чем все остальное в этот странный день.