— Знаю, — коротко сказал Дафф.
— Знаете? Так он прибыл вместе с вами?
— Нет. Он был найден мертвым в доках вскоре после того, как вы вышли в открытое море.
— Мертвым?!
— Да. — Инспектор не без удивления увидел, как у девушки внезапно хлынули из глаз слезы. Она даже не пыталась их скрыть.
— Боже, да что же это за зверь? Что за выродок? Неужели он так и будет безнаказанно убивать людей? Неужели вы дадите ему снова ускользнуть? Неужели… — рыдания помешали ей говорить.
Инспектор молча встал и подошел к окну. Внизу в лучах вечернего солнца лежал, вытянувшись под стволом пальмы, загорелый до черноты подросток в немыслимых лохмотьях и что-то лениво наигрывал на гитаре. — Быть может, это и есть настоящая жизнь? — устало подумал Дафф. — Никаких забот, никаких трудов, никаких обязанностей?
В дверь постучали. Вошла миссис Люс, сразу заметившая на щеках Памелы мокрые дорожки.
— Милочка, да вы плакали! Что тут у вас произошло? — встревожилась она.
Памела, все еще всхлипывая, рассказала ей о смерти Уэлби.
— Наш маленький стюард с великолепным лондонским акцентом?! — искренне огорчилась старушка. — Из сотен стюардов, с которыми мне довелось на своем веку иметь дело, этот несомненно был самым симпатичным. Во всяком случае лучшего я уже не встречу — чувствую, что в мои семьдесят две года пора и на покой. Разве что в Австралию еще разик съезжу. Или в Китай…
— Но вам никак не дашь семьдесят два! — горячо запротестовал инспектор. — Самое большее — пятьдесят.
— Вы так считаете? — оживилась миссис Люс. — Тогда, возможно, я еще передумаю. Да! Я же еще ни разу не была в Патагонии! Как я могла о ней позабыть?
— Раз уж мы заговорили о путешествиях, — подхватил Дафф, — то не мог бы я предложить прекрасным дамам одно скромное, но я надеюсь, приятное путешествие, которое не отнимет у нас много времени? Мой китайский друг, которого вы видели сегодня на набережной, приглашает нас к себе домой на ужин перед отплытием. Я был бы счастлив слышать ваше согласие.
Прекрасных дам не пришлось уговаривать, и в половине седьмого все трое отправились в такси на Панчбоул Хилл. Вечерняя прохлада овевала город, словно замерший в золотистом мареве солнечного света, который постепенно ослабевал под натиском громоздившихся на востоке этажей иссиня-черных грозовых туч.
Чарли уже поджидал их на ланаи — аккуратно подстриженной лужайке перед домом. Одетый в свой лучший американский костюм, он выглядел весьма импозантно. Его округлое лицо сияло счастьем.
— Без сомнения сегодня великий день в истории моего рода! — оповестил он вступившую на ланаи троицу. — Судьба послала мне честь принимать в своем недостойном доме не только прославленного друга из Лондона, но и двух его несравненных спутниц из страны, оказавшей гостеприимство моей дочери. Поистине радость моя сегодня не знает границ!
Повторяя традиционные извинения за бедность и убогое убранство своих скромных владений, Чарли с поклонами проводил их в дом, гостиная которого заставила Памелу ахнуть от восхищения: вокруг царственно широкого старинного дивана живописно красовались резные столики, фарфоровые винные кувшины и вазы для цветов, освещенные уютным мягким светом разноцветных китайских фонариков, свисавших с потолка. В гостиной была только одна картина: нарисованная на шелке ветка яблони с сидящей на ней птицей. Памела с интересом взглянула на Чена: вкусу китайского офицера полиции мог бы позавидовать не один американский декоратор.
Потом к ним вышла супруга Чарли, одетая в строгий черный костюм из жесткого шелка, а с ней и несколько старших детей, представленных гостям с надлежащий гордостью и одновременным сожалением о том, что обучающаяся в американском университете Роза не может разделить со всеми счастье этого вечера.
Появившаяся в дверях старая служанка возвестила о чем-то тонким пронзительным голосом, и Чарли пригласил всех в столовую, где компанию уже поджидали шедевры гавайского кулинарного искусства. Вскоре некоторая первоначальная скованность уступила место всеобщему веселому оживлению, так что в конце концов разговорилась даже немногословная госпожа Чен, сильно стеснявшаяся своего заметного акцента. Гвоздем вечера несомненно были туристские воспоминания миссис Люс, собранные ею со всего света.
— Но самой моей любимой нацией всегда были и останутся китайцы! — безапелляционно заявила она, подводя итог мемуарам.
— Не считая американцев, само собой, — поднял палец Чарли.
— Ничего подобного! Чем больше я живу среди американцев, тем больше хочу переселиться в Китай! Китайцы — это истинные аристократы Востока. Вы можете попасть в Малайю, в Сиам, куда угодно, и всюду китайцы будут принадлежать к самым уважаемым членам любого общества: купцы, банкиры, политики, люди, олицетворяющие богатство и власть. Человечество может по праву гордиться ими!
— Слова уважаемой гостьи — музыка для моих ушей, — улыбнулся счастливый хозяин. — Дочь пишет мне, что на вашей великой родине нас знают в основном по прачечным, но ведь и это скромное занятие тоже требует трудолюбия, чтобы в нем преуспеть, верно?
— Разумеется! — подтвердила миссис Люс. — А когда вы были на своей великой родине, мистер Чен?
— О, еще совсем молодым! Это было давно, очень давно. Но и по сей день у меня осталось в душе впечатление безмятежно спокойной страны.
— Теперь она уже не такая, — вздохнула Памела,
— Да, Китай болен, — согласилась с девушкой старая дама.
— И все же воздержимся от мрачных прогнозов, — заметил Чарли. — Мой отец любил говорить, что тот, кто спешит посылать больному соболезнования, чаще всего умирает раньше его. Такое уже не раз случалось в нашей долгой истории — возможно, случится и еще не раз…
Мощный порыв ветра заставил дом содрогнуться, и вслед за этим во дворе раздался ровный слитный шум хлынувшего ливня.
— Похоже, это надолго, — Чарли опустил бамбуковые шторы, и шум дождя сразу стал глуше.
Дафф взглянул на часы.
— Не хотел бы быть невежливым, старина, но «Президент Артур» отходит в десять, а сейчас уже половина девятого. И уходить от тебя не хочется, и опаздывать на судно мне нельзя, сам понимаешь, так что покажи мне, где у тебя телефон, и я попробую вызвать такси…
— Никаких такси! Конечно, мой «Шевроле» не столь роскошен, как ваши «Роллс-Ройсы», но уверяю тебя, что четыре особы смогут там разместиться с полным комфортом. Даже если это такие солидные особы, как я! И ни слова о невежливости — я знаю, какой груз лежит у тебя на плечах. Собираемся, и я отвезу всех вас в моей абсолютно водонепроницаемой машине к отелю Янга, а оттуда в порт.
— Это был самый лучший вечер за все путешествие, — призналась Памела Поттер, обнимая зардевшуюся хозяйку дома.
Через несколько минут Чарли уже вез их через залитый потоками воды город к отелю. Погрузив в багажник собственный чемодан и саквояжи обеих женщин, Дафф внезапно хлопнул себя по лбу.
— Ну и болван! Чарли, я же забыл забрать из твоего сейфа свои бумаги!
— Ты забыл, а я нет, — усмехнулся Чарли. — Я как раз собирался заехать в комиссариат по дороге к причалу. Пока ты собираешь свою канцелярию, я отвезу дам на судно, чтобы Лофтон не вздумал заняться их поисками, а затем вернусь за тобой, чтобы выкурить по прощальной трубке. Идет?
— Великолепный план, — признал инспектор.
Сердечно распрощавшись на причале с обеими женщинами, Чарли развернул машину и поехал назад, всматриваясь в дорогу сквозь заливаемое дождем ветровое стекло, по которому с максимальной скоростью скользили маятники обоих «дворников». Поднимаясь в знакомый подъезд комиссариата, он ощутил на сердце странную гнетущую тяжесть. Да, приезд друга был счастливым событием, но завтра вновь потянутся будни, где каждый новый день неотличим от предыдущего… Он миновал приемную, бюро, коридор и открыл дверь собственного кабинета. Там его ожидала вторая неожиданность за последние тридцать шесть часов.