Выбрать главу

Дмитрий нырнул в кипящие листвой заросли. Старясь не поднимать лишнего шума, добрался до свободного участка земли возле развалин бревенчатого дома и залег рядом с густо облепленным мхом углом черного от времени сруба. Отсюда открывался прекрасный вид на центральную улицу населенного пункта.

Наемники последовали за ним. Потапыч первым увидел лежащего на земле Балабола. Встал сначала на одно колено, потом на другое и растянулся на животе рядом с проводником. Чуть позже слева от мужчин Лань с грацией кошки легла на землю и поинтересовалась громким шепотом:

– А что мы тут делаем?

– Наблюдаем, – сухо ответил Балабол и попросил не мешать ближайшие несколько минут. Он пытался на слух определить, нет ли в заброшенной деревне зомби или мутантов.

Глава 5

Вот так встреча

Хранители раньше других узнали о возвращении Зоны. Им стало об этом известно до того, как Выброс обрушился на «Чернобыль Лэнд» и поменял привычный уклад жизни сотрудников и посетителей парка.

Индикатором перемен послужил Скиталец. В тот судьбоносный миг он сидел за столом с Крапленым. Бельмастые глаза слепо пялились на пляшущий под колпаком керосинки огонек.

Лекарь, шаркая тапочками, нес в одной руке пыхтящий чайник, а в другой – три чайные чашки с позвякивающими в них ложками. Когда хозяин дома приблизился к столу, Скиталец поднял обтянутые пергаментной кожей с коричневыми пятнышками ладони и покрутил ими перед собой.

– Вижу. – По морщинистым щекам старика покатились крупные слезы. – Каждое пятнышко, каждую складочку, все вижу.

Карие в желтую крапинку глаза Болотного Лекаря засветились счастьем. Он шмыгнул носом, поставил чайник на стол, нисколько не беспокоясь, что закопченное дно оставит на скатерти черные пятна, сгрузил рядом чашки. Вынул платок из кармана, снял очки и сказал, протирая круглые стекла в тонкой металлической оправе:

– Значит, у них получилось. Эх, и заживем сейчас. У меня снова работы будет хоть отбавляй. Зомби, мутанты, сталкеры – все ко мне потянутся, а я только рад буду, никому в помощи не откажу.

– Опять не дом, а проходной двор будет, – добродушно проворчал Крапленый, наблюдая, как Лекарь надевает очки. Это было похоже на ритуал. Сначала тот водрузил их на нос, потом завел пружинные дужки за уши и несколько раз сместил оправу от кончика носа до переносицы, как будто настраивал четкость изображения. – Забыл, чем твоя хлебосольность в прошлый раз закончилась? Смотри, как бы не вошло в привычку новую хату раз в несколько лет строить.

– Не ворчи, молод еще. Это Скитальцу по возрасту положено гундеть, а он, вишь, молчит как рыба в пироге.

Оба Хранителя посмотрели на седобородого. Тот держал в одной руке серебряную ложечку с дивным узором на ручке, а в другой чашку с розами на пузатых боках и по очереди разглядывал то один, то другой предмет, словно видел впервые.

Лекарь чуть слышно шикнул, поманил Крапленого пальцем, приставил ладонь к небритой щеке собеседника и прошептал:

– Глянь, как старый от счастья обомлел.

– Я все слышу, – ворчливо проскрипел Скиталец. Ложка дважды звякнула. Первый раз, когда он бросил ее в чашку. Второй, когда донце чайной посуды стукнулось о застиранную скатерть. – Тебе, Лекарь, стыдно должно быть. Ты бы лучше не шуточки в мой адрес отпускал, а долг хозяина дома как следует исполнил.

Лекарь смущенно кашлянул. Взял чайник. Хотел налить кипяток в чашку Скитальца, но тот накрыл ее ладонью.

– Не жлобься. Воды нахлебаться всегда успеем. Неси-ка нам чего-нибудь покрепче из закромов. Али припили все без меня, пока я глазами маялся?

Лекарь фыркнул, поставил чайник на скатерку и сказал Крапленому с наигранной обидой в голосе:

– Нет, ты посмотри. Мы за ним ухаживали, места себе не находили, волновались за него, а он вишь, как плохо о нас думает.

Крапленый с серьезной миной зацокал языком, качая головой.

Скиталец медленно похлопал в ладоши.

– Молодцы, хороший концерт устроили. Но я так и не понял: вино будет или кипятком кишки пополощем и все на этом?

– Да будет тебе вино, успокойся. Праздник чаем не отмечают.

Лекарь встал, прогрохотав табуреткой по крашенным коричневой краской половицам, хотел сходить на кухню за бутылочкой хорошего вина, но не успел: ПДА на руке Крапленого ожил. Комната наполнилась хрипом помех и чужими голосами.

Сеанс неожиданной связи прервался так же внезапно, как и начался, но и этого хватило, чтобы градус настроения в доме резко переменился. Недавняя веселость слетела с лица хозяина, как сорванный ветром с ветки осенний лист. Морщины на лбу превратились в глубокие складки. Глаза сузились в щелочки. Губы сжались в бледную полоску под густой щеткой жестких, как солома, усов.