«Почему остальные молчали обо всем?»
«Эти? – легкий касательный сигнал, прошедший по всем отложенным связкам четверки. – Или те, что были до нас? Считай, что тебе сейчас повезло. Кому-то запрещено, как мне, и он верит, что нейрологи достанут их всюду. Кто-то боится вспоминать лаборатории. Кто-то не помнит Базы, потому что перед выпуском его тоже зачистили. А кто-то считает, что вся наша жизнь – череда настоящих боев от самого полигона. Я слишком долго собирал эти факты. По крупицам слушал, о чем шепчут другие. И пока человечек пытал меня и копался в моей памяти, он тоже открывал свой разум».
«Как много ты помнишь?»
ТИС не спешил отвечать. Его личный канал прокрадывался к сознанию ведущего, с хищной ухмылкой и дразнящими искрами довольства. Тяжелое ожидание полиморфа питало эту голодную скуку ведомого напарника. И когда он насытился им вдоволь, лишь тогда дал ответ:
«Я помню всё. Всё от момента рождения до облавы, которая привела меня в Компанию. А каким же монстром был ты, если они зачистили всё, без остатка?»
Слова срезали привычную корку равнодушия и расчетливости. Отчего-то они пробирали до самых недр, расковыривая то, что могло бы там спать. Но в глубине сознания не находилось ответов. Однако и ТИС не замолкал, и его слова звучали в личном канале как шепчущий фон.
«Ликвидатор Тагрона. Планеты, название которой по какой-то причине даже вырезали из истории в мои годы. Каким ты был, если тебе не оставили ничего? Что ты сделал, если тебя начисто зачистили, но ты остался лучшим?Выжившим, в отличие от других. Не сошедшим с ума, после всех лет стазиса в стойке. Наводящий ужас своим присутствием на экипаж. Сто четырнадцатый серии Эм Ей Гэт. Буква Эм тебе к лицу.Приросла за годы… Так же как буква Рау. Тебе подходит. А вот Тау будет за Тагрон. Как тебе такое сочетание в имени? …Март».
Светокристаллы отключенного полиморфа вопреки блокировке разгарелись двумя раскаленными алыми углями. Экран панели под стойкой вспыхнул предупреждениями, а потом сгорел от направленной перегрузки и потух.
«Смотрю, я точно попал в твой настрой, - мысленно пристраиваясь рядом, сказал напарник. – Поздравляю с клинической амнезией, Март. Ты просрал все, о чем не помнишь, но у тебя было».
ТИС мелочно торжествовал от того, какое бешенство его новости вызвали у напарника. Животное чутье подсказывало, что злость направлена не на него, а проходит мимо. Как артиллерийский выстрел тяжелого орудия над головой. И эта чистая ярость напарника радовала и согревала в бесконечном прыжке. Как горячий металл раскаленного орудия. Как жар двигателей, после затяжного полета. Ярость на других. На всех. За то, что стало. За то, в чем они вынуждены сидеть.
Но вот внезапно ощущения сменились, расширяя границы объемного пространства. Лампы ангара постепенно разгарались ярким освещением, четверка полиморфов вопросительно завозилась в общем канале. МЕГ, окрещенный ныне Мартом очнулся от ярости и погасил светокристаллы, закрывая свои эмоции и принудительно снижая параметры агресси на минимальный процент. ТИС пока не разрывал общий контакт, но прислушался к окружающей среде. Вскоре на них подали питание, и на сенсоры хлынул поток свежих данных. Флагман «Белого шторма» долгожданно вышел из прыжка.
«Внимание боевому отряду…» - в сознание просочилась стандартная рабочая команда, за которой последовал поток данных с четким целеуказанием и новым приказом.
Пятьсот двенадцатый искристо улыбался, косясь горящими голубыми светокристаллами на напарника. Приказ он слушал в фоновом режиме. Больше всего его интересовали ощущения и поведение страшего после таких слов. А Марту требовалось время на борьбу с самим собой и своей яростью. Фиолетовые, пограничные огоньки буравили сослуживца напротив, колеблясь в тонах. Сочная и бурлящая злость уходила вглубь неохотно.
Наконец, питание подали на двигательные системы, а тяжелые захваты разошлись в стороны, освобождая полиморфов от стоек. Пятьсот двенадцатый мягко спружинил на своих конечностях, покачавшись на них с хищной грацией юркой боевой машины. Он не говорил Марту больше ничего, но чуял, что тот ждал от него еще хоть что-нибудь. Слов? Предложений? Идеи? ТИС это понял и уловил этот шаткий миг, когда он мог бы предложить что угодно, вплоть до ликвидации их флагмана. И взбешенный напарник, легко уничтожающий чужие корабли в одиночку, мог бы рискнуть. Им могло бы хватить одной искры протеста, чтобы сговориться и перебить всех вокруг. Но не здесь. Не в центре космоса вдали от любой нормальной планеты.
Когда из ангара откачали весь воздух, ТИС мягко переступил тяжелыми лапами, сходя со стойки как невесомый ящер. Последний острый взгляд кольнул Марта в сознание, а потом всё в ведомом неуловимо изменилось. От пластики до поведения. И пиратской речи, которую он завел, вновь обратившись ко всем в звене: