— Сука! — практически заревел, испуская истошный стон, а потом обрушился на баранку руля. Долбил по ней так, что казалось, руль отвалится к чертям. Но он выдержал мой срыв, чему благодарен. Словно очистился перед решающей встречей. Проверил барабан револьвера — в нем было еще две пули, но с собой у меня имелся мой собственный пистолет с глушителем. Вооружившись сполна, я вышел из машины.
Под видом напившегося в хлам, я постепенно приближался к складу. Оба амбала с подозрением уставились на меня, но старались молчать.
— Эй! — окрикнул их, подняв одну руку, умышленно икнул для убедительности своей роли. Они рассмеялись. Будто на шатких ногах, ступаю еще пару метров, — я хочу отлить у стены, отвернитесь ублюдки, — снова икаю, но искоса посматриваю, когда пристраиваюсь к задней части стены. Оба мужчины не узнали меня, и это было подарком судьбы. Выполняю каждое действие, будто справляю нужду, на самом деле вынул свой пистолет с глушителем, и, прижав его к груди, сделал два точных выстрела. Надеюсь, капитан Варламов и это спустит мне с рук. Еще два тела рухнули один за другим, даже не успели пискнуть. Четко и быстро. Теперь, тихими шагами пробираюсь черед огромные железные двери, аккуратно открывая их. Раздался ржавый скрип, но, кажется, издали доносится классическая музыка, и меня не услышали. Осторожно вхожу, проверяя свой путь. Затем вижу танцующую Каролину. Убожество. Она намеренно истязается своего мужа — наказывает. Но они заслуживают наказание оба. Я пробрался в тень, и шел у стены, чтобы слиться с ней и оставаться все еще инкогнито. Шаг за шагом. Тихо и неспеша. Слушал, о чем говорили, а потом Каролина встала с пола и рассмеялась, когда произнесла:
— Ты думаешь, что я боюсь кары? Боюсь, что Леонид сделает что-либо со мной? — так уверенно, считая, что теперь ей все сойдет с рук, как обычно. И я вышел из тени, направляя на нее револьвер.
— А следовало бы! — произнес громко и четко, затем выстрелил. — За мою пушинку, сука! — проговорил я. Но моя теща успела выронить спичку, и пламя мгновенно объяло их обоих. — Твою мать! — Заорал я. Тело Каролины рухнуло на бетонный пол замертво, ибо пуля угодила прямо в сердце. Желтый язык пламени объял ее, укутывая в тепло и раскаленный жар. А Авраам рычал, дрыгаясь на стуле. Он был прикован, и я не мог помочь ему. Эта ненормальная облила все кругом. Спасаясь руками от сильного жара, стал двигаться на выход, когда заметил в дальнем углу еще несколько бензиновых бочек, к которым бежала дорожка огня. Твою мать! Рванул со всех ног на выход, и уже в последнюю минуту успел отбежать от склада, когда тот взлетел на воздух. Волной взрыва меня отнесло немного вдаль, и я упал лицом на землю. Пьяные зеваки были в восторге от зрелища, и даже некоторые выперлись из бара, затем начали снимать на телефон происходящее.
Почувствовал ли я облегчение? Безусловно. А потом расслышал звуки сирены полицейских и пожарных машин. Оперативно, но, как всегда, не вовремя. Рассмеялся, перекатываясь на спину, закрыл глаза. Пламя охватило весь склад, освещая окрестности своим ярким сиянием. Я смотрел на то, как пожарники пытались его потушить, но, словно сама судьба завершала над Каролиной кару. Жаль Авраама, но я не смог бы ему помочь. Капитан подошел ко мне, цыкая и качая головой.
— Лёнь, опять геройствуешь? — упрекает, но с улыбкой. — Может, хватит уже?
— Теперь — хватит, — смотрю на него снизу вверх. Уставший, вымотанный, но теперь освобожденный. Варламов присел рядом.
— Сваливай отсюда, пока есть возможность. Сделаю вид, что не видел тебя, да и ребята уже в курсе, в чем тут дело, — кладет руку мне на плечо, и сильно сжимает. Заглянув в его глаза, я просто кивнул. Спасибо, что еще существуют на свете такие люди, способные понять всю гребаную суть дерьмовой жизни. Встаю и направляюсь к машине, не сказав ни слова капитану. Молча, как и всегда. Потому что я таким родился и остался по сей день. Простит ли меня моя пушинка за все — я не знаю, но уверен только в одном: я люблю ее, и сделаю все возможное, чтобы Оля никогда больше не испытывала боли. Пора возвращаться домой и начинать с чистого листа.