Выбрать главу

– Значит, бедненького Проди, то есть отца Продиджа Мэнсона, все-таки забрали?! – искренне расстроилась она, бережно принимая у нас ноты, которые преподобный просил передать ей на сохранение. – Говорила же ему, оставь эту черную магию, чертовщина до добра не доведет. Да и Бог от себя добавит, накажет за преступные дела! Но разве мужчины слышат хоть кого-нибудь, кроме самих себя?

– О, тут я вас очень даже понимаю… – Я прожгла Алекса укоризненным взглядом, мигом припомнив все и всякое, но… – Стойте, стойте! Какая черная магия?! Это что, помимо нелегального виски, контрабанды и доведенных до нищеты зеленым змием индейцев? Вот вам и католический священник… ну-ка, расскажите поподробнее!

Девушка слегка оторопела и прикусила язычок, отнюдь не желая обсуждать грешную жизнь своего арестованного дружка. Алекс деликатно отпихнул меня в сторону и погладил по плечу отвернувшуюся от нас свидетельницу, демонстративно дававшую понять, чтобы мы наконец оставили ее наедине со своим горем. Сняв шляпу, он начал со слов сочувствия, глубокая искренность в его голосе могла растопить любое сердце. Профессиональный оборотень, чтоб его! А самое обидное, что ведь действительно может узнать от нее что-то по-настоящему важное.

Я вернулась к коту, оставшемуся у дверей, но поняла, что и тут я лишняя. Его уже окружили ласково сюсюкающие женщины, каждая норовила схватить его на руки, потискать, помять, в крайнем случае, хоть чуточку погладить.

– Ка-а-кой большой пушистый ко-о-тик!

– А посмотрите, какая у него недовольная мордочка… Ой ты уси-пуси! Не бойся, маленький, тебя тут никто не обидит!

– Ах, девочки! Он еще и спинку выгибает, и коготки выпустил, и шипит… Ну просто душка!

Мельком глянув на самого кота, я с удовлетворением отметила, что более обреченной физиономии мне у него еще видеть не доводилось. Он выворачивался изо всех сил, стараясь стать «потяжелее» и надсадно мурча до тошноты противным голосом. Хорошо, его еще не начали целовать, а то бы наше «профессорство» окончательно задохнулось в приторных испарениях дешевых духов, которыми все здесь пропиталось насквозь. Ладно, выручу на этот раз…

– Хау! А в салуне, кажется, драка! Ого!… Кем-то уже выбивают стекла, слышите, слышите?! – восторженно прокричала я. Там внизу действительно что-то звякнуло. Наверное, бармен выронил окончательно затертый стакан, но и этого было достаточно…

Изнывающие от тоски девушки, радуясь хоть какому-то развлечению, тут же снесли дверь и ломанулись на лестницу, боясь пропустить что-то интересное. Профессор, кинув на меня благодарный взгляд, истово перекрестился (атеист!!!), прижав ушки, юркнул между кружевными панталонами и был таков. Значит, будет ждать нас снаружи в тихом, скрытном местечке, чтобы не привлекать внимания к своей на самом деле очень привлекательной персоне. В Хромой Собаке такого чистенького, ухоженного и упитанного кота не встретишь, поэтому каждый второй норовил его либо пнуть, либо погладить, а кому подобные перепады нравятся?

– Ошибочка вышла, – признала я, когда разочарованные девицы вернулись назад. Снизу раздавались слабые стоны полузатоптанного бармена. Он жалобно требовал показать ему того противного индейца, что спустил на него целое стадо неуправляемых женщин. Дамочки меж тем рассредоточились по комнате, занявшись игрой в карты и штопаньем чулок. На меня поглядывали несколько подозрительно – неужели догадались, что я… Еще, чего доброго, сочтут конкуренткой! Дабы не стоять как пень, я поинтересовалась у одной, а где мамаша Лулу? Обычно заведующие борделями «мамаши» первыми бросаются на посетителей, мило встречая их и договариваясь об условиях оплаты. Оказалось, что хозяйка является еще и совладелицей городского банка, а сегодня у них проверочный день, приехал какой-то налоговый инспектор и проверяет документацию.

Алекс и Сьюзен все еще сидели на диванчике особняком от других и мило болтали. Еще минуту назад убитая скорбью блондинка сейчас сияла, как лужа в солнечную погоду, улыбаясь и весело щебеча. Наконец командор встал, галантно поклонился, благодарно пожал девушке руку и направился ко мне. Милашка поднялась следом. Я попыталась состроить самое беззаботное и невинное лицо, хотя сердце полыхало от ревности…

– Ну, ты все выяснил? Тогда поехали, а то опоздаем и пропустим ужин у Зоркого Медведя. Он наверняка жутко беспокоится, что нас так долго нет. – Я настойчиво подталкивала любимого в спину. Милашка Сьюзи, которую мне пришлось практически отпихивать ногой, все не отцеплялась, приглашая нас непременно прийти в четверг на ее выступление в «Хижине дяди Тома», где она покажет новый номер. Дудки, мне ли не знать, какие номера откалывают подобные девицы и чего именно она намерена показать…

Мы быстренько сбежали по ступенькам вниз.

Лежащий бармен, грустно поглядев на меня, послал воздушный поцелуй на прощание и вновь откинулся за стойку. Когда я выволокла любимого из этого вертепа, окошечко наверху распахнулось, и Милашка Сьюзи прокричала, что если Билли ничем не занят завтра в пять часов утра, она будет очень рада встретиться с ним после работы. Я уже почти размахнулась засветить ей томагавком, но вовремя приметила шерифа Дикси Гвурдстома. Он стоял, прислонившись к столбу, подпирающему веранду салуна, из которого мы вышли. У соседнего столба лежала опрокинутая бочка, из нее затравленно выглядывал агент 013. Пришлось убрать холодное оружие и начать насвистывать «Ах, Одесса, жемчужина у моря…».

Шериф шагнул навстречу, смущенно и заискивающе улыбаясь:

– Джентльмены, как хорошо, что я успел вас застать в нашем тихом законопослушном городке, стало быть, вам здесь понравилось. О бедном отце Мэнсоне слышали? Несчастный, оступившийся человек… Я пытался разубедить федералов, они наверняка ошибочно арестовали нашего доброго священника. И потом, меня не известили заранее! А ведь я здесь представляю власти, я все-таки шериф, правда?

Кот марш-бросками шел за нами, нервно оглядываясь на страшный бордель.

– Конечно, конечно, примите наши искренние соболезнования, – попыталась я отделаться от загородившего нам дорогу Гвурдстома-младшего. – Если хотите, весь мой народ, все апачи от моего лица тоже вам посочувствуют! Лишиться священника для вас – форменная трагедия, потому что получить нового практически нереально.

– Чистая правда, мистер вождь, – закивал шериф, все еще не решаясь перейти к делу. Судя по его озабоченному лицу, он хотел донести до нас нечто очень важное или, по крайней мере, что-то выяснить. – Куда вы сейчас? Неужели уезжаете навсегда?! А горожане говорили, что вы спасете всех нас от призрака! Хоть он и мой отец, но… Как же вы намерены это сделать?

Мы подошли к коновязи и уже стали отвязывать лошадей. Как ни странно, седло было на месте и седельные сумки тоже. Одна даже вроде потяжелела… Хм, значит, теперь местные нас уважают.

– Своими методами, Дикси, своими методами, – успокаивающе отмахнулся Алекс, отчего бедный шериф пришел в еще большее волнение. Его лицо посерело, в глазах была паника.

– Странный какой-то, – шепнула я, пока командор подсаживал агента 013. Котик кивнул, – он был того же мнения.

– А, так это ваш кот! – неизвестно с чего обличающе выкрикнул шериф. Усаживаясь, я пару раз подпрыгнула на Бастардке, чем заработала ее укоризненный взгляд, дескать, спина у нее не казенная и она не нанималась возить всяких там и т.д. и т.п. в том же духе…

– Да, мы уже говорили – кот наш. Если чего натворил, то не судите строго – мы его в горах нашли дикого, без образования, – нагло соврала я, прикрывая телом сидящего в корзине агента 013, как будто шериф пытался его у нас отобрать. Кот упал на спину и отпихивался всеми лапами, а потом уперся ими мне в грудь и напрягся изо всех сил, отталкивая меня, чтобы глотнуть воздуха.

– Призрак моего отца защищает город от бандитов!

– Иногда, но в горах их по-прежнему много, – ответил Алекс.

– Но если призрака прогнать, то они все хлынут в город!

– Что ж, судя по всему, преступность у вас и так не убывает.

– Кто вы вообще такие? – с отчаянием в голосе выкрикнул маленький шериф.

– Агенты по борьбе с монстрами и оборотнями, – честно ответила я, уже добрых пять минут настегивая свою лошадь и колотя ее пятками по бокам. Командор с котом уже были впереди. Наконец и моя Бастардка, устав от «щекотки», дико заржав, поднялась на дыбы. Скотина явно работала на публику, я тут же заскользила вниз по лошадиному крупу, лихорадочно цепляясь за поводья и седло. Но лошадь так же внезапно опустилась на все четыре ноги и резко взяла с места в карьер. Мне вслед понеслись восторженные крики одобрения «индейской манеры езды»…