Я обалдело моргнула и медленно шагнула внутрь. Вздрогнула, когда дверь за спиной скрипнула, закрываясь.
Та-а-ак, ждёт, значит. Очень интересно. Ловушка?
Дальше была огромная мраморная лестница и закрытые двери на первом этаже. Пришлось подниматься.
В общем, я как дура, тыкалась во все двери, какие были. И ещё пару раз спускалась-поднималась. Пока не оказалась в небольшой домашней часовенке.
Ну уж тут-то самое место Святому встречать ведьму.
Но на меня смотрел лишь распятый Спаситель. И гнетущая тишина звенела в ушах.
Вздрагивая от эха собственных шагов, я прошлась между деревянными скамьями. К витражному окну-розе. К мозаике Богоматери. Полюбовалась на здоровенный крест Спасителя.
И резко обернулась, услышав неожиданное:
— Алисия?
Голос оказался молодым, звучным, чистым. Но фигура, стоящая в проходе должна была принадлежать старику: согбенная спина, рука в алой расшитой золотом перчатке, опирающаяся на посох. Высокий головной убор — красный с белым. Расшитая драгоценностями и парчой богатая сутана. И серебристая вуаль на лице — волшебная. Чего-то такого я ожидала от главы святош. А также креста и магических штучек — святое колдовство, куда ж без него.
— Здравствуй, девочка, — выделив первое слово, произнёс клирик.
Я нахмурилась, всё ещё под впечатлением его голоса.
— Э-э-э…здравств…кхе-кхе-кхе…
Святоша в это время шагнул ко мне, заставив отшатнуться. И со словами: «Я ждал тебя» перехватил жезл за середину, выпрямляясь.
Я ошеломленно смотрела, как он снимает головной убор, проводит рукой перед собой, убирая вуаль…
Ноги подкосились, и я рухнула на пол, прямо под распятым Спасителем.
— Этого… просто… не может быть!
— Может, — светло улыбнулся Рыбак.
Я сжала кулаки, не в силах оторвать взгляда от его лица. Я уже видела это лицо. В книге про богомерзкого чернокнижника, убитого сколько-то там сотен лет назад. Такого же, как я. Проклятого.
Юноша-чернокнижник, точно сошедший с портрета той старой-старой книги из библиотеки Теодора, снова улыбнулся, погладил сутану и произнёс тем же сладким, музыкальным голосом:
— Ты выглядишь удивлённой, Алисия.
В ответ я выдала пару непечатных слов и всё-таки отвернулась. Удивлённой — мягко сказано. Глава Святого Престола — Проклятый? Как я?!
— То есть ты… ты… серьёзно… святоша… нет, быть не может!
— Может, Алисия, — вздохнул юноша, подходя ближе. — И, честно говоря, я думал, ты раньше догадаешься. Ведь рядом с тобой был настоящий верующий, в конце концов, должно в этой хорошенькой головке, — он лёгким жестом указал на мой лоб, — что-то задержаться… кроме смертей…
— А остальные… монахи… не… не настоящие? — проблеяла я.
Юноша грустно покачал головой и потянул меня за руку вниз, к скамье.
— Садись, Алисия… Ну почему же не настоящие? Есть и настоящие. Только они не маги. Тебя никогда не удивляло, почему монахи колдуют?
Я ошалело помотала головой. Почему меня должно это удивлять?
— Ну конечно, — снова вздохнул юноша. — Ты же наверняка не знаешь Священного Писания. Не читала даже. И ничего не знаешь… Во времена моей молодости, девочка, священники никогда не колдовали. Это противно их вере. Они преследуют колдовство в любом виде. Магов, драконов, сатиров, наяд… ты же знаешь, кто жил раньше на этой земле?
Я моргнула, пытаясь понять, к чему всё это.
— А потом пришли священники, — тёк голос чернокнижника. Мягкий, ласковый голос. — Люди, когда перестают во что-то верить, это что-то исчезает. Но тогда равновесие нарушается и…
И я уплыла. Голос был, конечно, красивый, но я ничерта не понимала. Какое равновесие, какие законы?
— Э-э-э… А можно попроще?
Юноша запнулся. Посмотрел на меня с плохо скрытым презрением.
— Ну хорошо… В мире всегда есть добро. И зло — это ты. И я. Так понятней?
Я потёрла лоб.
— А почему это мы зло?
— Законы равновесия… — завёлся было юноша, но поймал мой взгляд и быстро закончил. — Потому что.
— А, ну, тогда конечно, — фыркнула я. — Только если вы — зло, что ж вас никто убить не хочет? Меня все хотят. А убиваете вы не меньше, вон, про инквизицию какие истории ходят.
— О, инквизиция, — мечтательно протянул юноша. — Ты не знаешь, какой была инквизиция в моё время… Она вообще никого не убивала. А монахи? Они молились… Они верили… так истово… Знаешь, что с нами молитва делает? Сколько я сил потратил, чтобы всё это прекратить… Сколько времени… Понимаешь, милая Алисия, этому миру нужны добро и зло. Таковы его законы. Поэтому время от времени рождаемся мы. Как это было раньше, я, к сожалению, не знаю. Но в моё время добро олицетворяли священники, а мне пришлось быть злом. Тебе понравилось творить зло, Алисия?