– А я вот думаю, с кем бы мне это… – покачиваясь на нетвердых ногах, изрек Рунни, демонстрируя заткнутую за ремень брюк полупустую бутылку джина. Судя по всему, он был уже изрядно пьян. – Будешь?
– Не буду. Рунни, отвали.
– Да ла-а-адно, – протянул тот, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на недовольном лице Макса. – Не хочешь выпить со старым другом? Ну ты па…по…подумай хорошенько. Для чего еще нужны эти? Как их, черт? Друзья? О, а кто это тут у нас?
«Только не это», – подумал про себя Макс, чувствуя, как у него непроизвольно сжимаются кулаки. Остановить разгулявшегося однокашника будет не так-то просто, а вечеринку тот испортит как пить дать.
– Привет, красотка! Давай выпьем? – Рунни сделал несколько неуверенных шагов по направлению к Тине. – Ну давай, не ломайся!
– Не хочу.
– Ну и дурра, – подвел неутешительный итог тот, громко икнул, после чего по-хозяйски положил растопыренную ладонь ей на грудь. – Зато сиськи у тебя классные!..
Макс совершенно не мог вспомнить потом, когда он успел скинуть стеснявший движения пиджак, как ударил зарвавшегося приятеля по лицу, от чего тот кулем рухнул на пол, по-прежнему сжимая в руках драгоценный флакон с пойлом, как бросился на него, продолжая наносить удар за ударом, пока резкий окрик не вывел его из кровавого забытья.
– Пр-р-рекратить!
Гремевшая под крышей бунгало музыка оборвалась, захлебнувшись высоким аккордом. Макс с трудом поднялся на ноги, оглядывая себя. Несколько пуговиц на рубашке были оторваны, а новые брюки оказались безнадежно испачканы. На полу, совсем рядом с валявшимся в пыли скомканным пиджаком, схаркивая кровь, возился поверженный Рунни, над которым склонился невесть откуда взявшийся полицейский. Второй полицейский, облаченный в темно-синюю форму капрала, светил в лицо Макса ярким ручным фонарем. Вокруг уже собралась изрядная толпа, среди которой Макс, жмурясь от нестерпимо яркого света, разглядел Тину.
– Ай-ди, пожалуйста, и побыстрее, – произнес капрал.
Охлопав себя по карманам, Макс кивнул в сторону валявшегося на полу пиджака:
– Там.
– Это ваше? – уточнил второй служитель закона, поднимая с пола то, что еще недавно являлось частью праздничного костюма, а теперь больше напоминало своим видом забытую в кладовке старую половую тряпку.
– Да, – кивнул Макс, отметив про себя, что Рунни уже поднялся на ноги и теперь стоит чуть поодаль, недобро косясь в его сторону.
– Ваша фамилия Вольтберг? – спросил капрал, вставляя извлеченную его товарищем из кармана пиджака карту в электронный верификатор.
– Да.
– Потрудитесь назвать свое полное имя и дату рождения…
– Эй, погляди-ка! – внезапно подал голос его напарник. Полицейский держал в руках пиджак Макса таким образом, чтобы окружающим была хорошо видна спрятанная во внутреннем кармане полупустая бутылка джина «Марти Голд».
– Сэм Вольтберг, – вежливо обратился к Максу капрал, – вы в курсе, что алкоголь относится к категории сильнодействующих наркотических веществ, хранение, продажа и употребление которых законодательно запрещены на всей территории фактории?
– Тут примерно на полтора года коррекционной изоляции потянет, – с довольным видом добавил второй полисмен, встряхнув пиджак таким образом, что бутылка издала громкий булькающий звук. Макс растерянно молчал.
– Вам придется проехать с нами, сэм Вольтберг, – заявил капрал и спрятал его ай-ди в карман кителя, после чего обернулся к пытавшемуся затеряться в притихшей толпе Рунни: – И вам, молодой человек, тоже.
Глава 2
– Имя?
Голова разламывалась так, словно где-то внутри черепной коробки работал отбойный молоток, пульс неистово грохотал в висках. Нужно открыть глаза. Светлое пятно – кажется, чье-то лицо – приблизилось и заполнило собою все окружающее пространство, что-то приподняло веки, вспыхнуло и погасло ослепительное облако света. В голень вонзилась острая игла.
– Зрачки асимметричны, рефлексы снижены. Назовите ваше имя, пожалуйста.
– Ник… Никита… Фадеев.
– Очень хорошо.
Картинка медленно прояснилась. Серый, тускло светящийся лайт-панелями потолок. Внимательный взгляд незнакомого человека. Лицо смуглое, восточного типа. Китаец или японец? Звук «р» выговаривает четко, значит, скорее всего, не японец. Черт, до чего же мерзко кружится голова…
– Как вы себя чувствуете?
Вместо ответа Ник с трудом перевалился на бок, и его шумно вывернуло остатками скудного обеда прямо на накрахмаленный белый халат.