— Вы ведь в помещении, — продолжил раб, — значит, свита вам не нужна. А я бы хотел навестить друга.
— Друга?
— У всех есть друзья. Я вернусь, — добавил он. — Вы же знаете, далеко мне все равно не убежать.
С пойманными беглецами разговор был короткий. Им отрезали уши и нос. Наказанный таким образом невольник по-прежнему оставался пригодным для работы.
Кестрель вдруг поняла, что рада будет избавиться от Арина. Она, пожалуй, даже надеялась, что рабу повезет сбежать, и она его больше не увидит.
— Возьми. — Она сняла с пальца перстень с печаткой, на которой были вырезаны когти хищной птицы. — Без клейма или моего знака тебя арестуют.
Арин жаждал остричь ее золотые кудри. Хотел отправить ее на работу в поле. Мечтал запереть ее в темнице, а ключ, холодный и тяжелый, спрятать в карман. И хотя тогда, в гостиной, она даже не стала с ним спорить, в тот момент он ненавидел ее ничуть не меньше.
Торговец у прилавка зазывал покупателей. Его резкий голос разорвал темный водоворот мыслей, затянувший Арина. Нельзя отвлекаться от дела. Нужно попасть на невольничий рынок. А прежде привести мысли в порядок.
Ничто теперь не испортит ему настроения, даже отголосок гнева, оставивший во рту горький привкус. Арин подставил лицо солнечным лучам и вдохнул пыль, повисшую в воздухе на площади. Этот глоток воздуха показался ему свежее, чем прохладный ветер в цитрусовой роще, потому что здесь можно было на мгновение притвориться свободным. Арин шел, размышляя о том, что услышал сегодня. Он перебирал сведения, точно бусины на нитке, рассматривая их со всех сторон.
На секунду он задумался над одной деталью: оказывается, его новая госпожа дала свободу рабыне. Неважно. Бусина скатилась по нитке, звякнула и затихла. Эта информация ни на что не влияла.
Многое из произошедшего пока оставалось для Арина загадкой. Он понятия не имел, что так обеспокоило девчонку и как это связано с сережками ее подруги. Он знал только, что это каким-то образом дало ему преимущество. Но за все приходится платить. Теперь госпожа уже не станет так свободно говорить при нем по-валориански.
Городская стража остановила Арина всего один раз и тут же его отпустила. В итоге он довольно быстро добрался до арены, где сказал, что хочет видеть Плута. Тот обожал свою валорианскую кличку и пользовался исключительно ею, так что никто уже не помнил, как его звали до войны. «Плут — прекрасное имя для аукциониста», — посмеивался он.
Наконец Плут появился в приемной. Увидев, кто к нему пришел, он широко улыбнулся. Хищный оскал сразу напомнил Арину о том, что распорядитель торгов обычно старался скрыть. Имея невысокий рост и плотное телосложение, Плут любил прикинуться добродушным увальнем. Мало кто догадывался, что этот человек — прирожденный боец. Но улыбка выдавала его.
— Как же ты умудрился? — Он махнул рукой, указывая на Арина, который стоял перед ним один, хорошо одетый и причесанный.
— Чувство вины сыграло мне на руку.
— Повезло.
Распорядитель шагнул в камеру для рабов, Арин последовал за ним. Внутри была еще одна дверь, которую не видели валорианцы, приходившие сюда забирать покупки. Гэррани прошли в темную комнатку без окон. Аукционист зажег лампу.
— Кто знает, когда еще тебе удастся выбраться, — сказал Плут, — так что говори все, что знаешь, и побыстрее.
Арин изложил все, что выведал за последние две недели. Он описал устройство генеральской виллы и, вооружившись угольком, набросал ее примерный план на листке бумаги. Вокруг он дорисовал хозяйственные постройки и отметил особенности рельефа.
— В доме я был только однажды.
— Сумеешь попасть туда еще пару раз?
— Возможно.
— Что знаешь о передвижениях генерала?
— Пока ничего особенного. В основном он проводит учения за стенами города. Дома его почти не бывает, но он всегда где-то поблизости.
— А что девчонка?
— Ездит в гости. Сплетничает. — Арин промолчал о том, что его насторожили чрезвычайно меткие замечания дочери генерала о ребенке леди Фарис. И о том, что молодая госпожа как будто вовсе не удивилась, когда ее раб вдруг заговорил по-валориански.
— Об отце она не говорит?
Арин подумал о разговоре в конюшне, но это не считается. Никакой полезной информации. Он покачал головой:
— О военных делах она вообще не упоминает.
— Возможно, еще скажет. Генерал может поделиться с ней планами. Всем известно, что он готовит дочь в армию.