– Почему ты был на дороге? – спросила она, и он кивнул назад на холм.
– Спустило колесо.
Вивьен фыркнула, плотнее запахивая куртку, когда очередной порыв ветра зашелестел в деревьях.
– Значит, ты не мог починить его магически или физически?
– По правде говоря, у меня выдалась непростая ночка.
– То же самое.
– И почему же ты оказалась на этой дороге, Вивьен? Узнала, что я возвращаюсь в город?
– Не льсти себе. Моя тетя все еще живет у этой дороги, и я возвращалась домой после ужина с ней и Гвин.
– Ах, Гвин, – сказал он, вспомнив ее кузину, ведьму с розовыми волосами, которая, как он подозревал, возненавидела его с первого взгляда.
Умная девочка.
– Как она поживает? И как дела у тетушки?
Вивьен вздохнула, запрокинув голову, чтобы посмотреть на небо.
– Как насчет того, чтобы мы не начинали? – предложила она, и Рис перекатился на бок, приподнявшись на локте.
– Не говорили друг с другом?
– Не вели светскую беседу, – пояснила Вивьен, глядя на него свысока. – Мы с тобой не особо мастера в этом.
Долгое мгновение они смотрели друг на друга, Рис все еще лежал на земле, Вивьен стояла над ним. Он вспомнил, что они были в таком же положении, когда он видел ее в последний раз, сразу после того, как она выпрыгнула из его постели, когда он сказал ей, что ему нужно вернуться в Уэльс, чтобы разорвать помолвку.
С нынешнего положения было ясно, что, возможно, разговор прошел не так гладко, как он рассчитывал, но он продолжал надеяться, что она сможет понять. В конце концов, она тоже была ведьмой; она знала все о помолвках.
Как быстро объяснили ему прилетевшие в голову джинсы, Вивьен на самом деле не знала всего о помолвках, и волшебство, случившееся в то лето, было поставлено на огромную кошмарную паузу.
До этого дня.
– Я здесь из-за лей-линий, – наконец объяснил он, присаживаясь и вытряхивая веточки из волос.
– Знаю, – ответила она, скрестив руки на груди. – Ты вроде как приводишь их в порядок, не так ли? Появляешься только в ночь перед Днем основателя?
– Я не хотел бы задержаться здесь надолго, – сказал он, затем одарил ее сардонической усмешкой. – Даже и не знаю, в чем причина, учитывая оказанный теплый прием и все прочее.
Округлив глаза, Вивьен повернулась, чтобы направиться обратно на холм.
– Хорошо, хорошо, я бы хотела сказать, что сожалею, что в тот раз чуть тебя не убила, но мы оба знаем, что это ложь, так что, пожалуй, оставлю тебя, чтобы своей дорогой вернуться домой.
– Или, – предложил Рис, нагоняя ее, – ты можешь проявить достаточно великодушия, а я знаю, что ты девушка великодушная, и подбросить по пути и меня?
Она развернулась, облачко света мельтешило рядом, как безумный светлячок.
– И зачем мне это делать?
– Ну, – сказал Рис, поднимая палец, – во‑первых, я нахожусь в городе с альтруистическими целями, которые принесут пользу тебе и твоей семье. Во-вторых, – еще один палец, – когда ты рухнула на меня, я ни единым намеком не дал понять, что помню и другие обстоятельства, при которых мы оказывались в таком положении.
– За исключением того намека, что делаешь сейчас, но продолжай.
– И три… – Рис поднял последний палец, затем посмотрел на свою руку и нахмурился. – На самом деле номер три и должен был содержать неприличный намек на наше общее прошлое, так что, наверное, тебе лучше оставить меня здесь умирать.
К его удивлению, уголок ее рта слегка приподнялся при этих словах.
Скорее тень, чем улыбка, конечно, не так эффектно, как смех, но это было что-то. В конце концов, когда-то он ей нравился. Довольно сильно, что скрывать.
И она ему тоже нравилась. Это было самым неприятным последствием их разрыва. Рис никогда потом не встречал никого, к кому испытывал бы столько же симпатии, сколько и желания, и это десятикратно увеличивало тоску по ней.
Даже сейчас он стоял перед ней избитый, в синяках и, возможно, в беличьем дерьме, и был… счастлив. Счастлив видеть ее, невзирая на несостоявшееся убийство по неосторожности.
Может быть, вернуться, в конце концов, было не такой уж и плохой идеей.
А потом она отвернулась со словами: «А почему бы и нет!»
Свет над ней погас, а Рис так и стоял, пораженный, пока она поднималась на холм, ни разу не оглянувшись на него.
Он так и стоял на одном месте, когда услышал, как открылась и закрылась дверца ее машины, завелся двигатель и шины зашуршали по грунтовой дороге.
После этого единственными звуками были вой набравшего былую силу ветру и шум в кустах от передвижения какого-то ночного животного.
– Справедливо, я полагаю, – сказал Рис в темноту. – Вполне справедливо.