Выбрать главу

На этот раз все было иначе. Прежде нас соединяла жизнь и творение. Нынче же смерть и гниение были плодом наших усилий.

Оказавшись у него за спиной, я обернулась, и так же обернулся он. Но он не закончил движения. Его колени подогнулись, меч упал. Руки прижались к животу, пытаясь сдержать обвал внутренностей, устремившихся наружу. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Его тело, его глаза говорили о том, что ему страшно.

Но голос не выдал его страха. Подобно смеху, он сохранил его в себе.

Я смотрела, как он умирает, человек, которого я убила. Человек, который предал мой клан и хотел убить моего лорда. Я смотрела на него с жалостью и печалью, ибо когда любовь умирает, остается лишь это.

И когда он умер, я похоронила своего сына.

Карен Хабер

Сердитая сороконожка

В четыре часа десять минут дождливого понедельника две недели спустя после Рождества, в довольно респектабельном пригороде Сиэтла ученики класса аэробики для начинающих в Бат-Ауте прокладывали себе путь через белый сияющий клуб здоровья, намереваясь получить свои сорок пять минут боли.

Они пробирались через сырую, вонючую «Аллею пота», коридор из зеркал и громоздких тренажеров, на первый взгляд больше напоминавший средневековую пыточную камеру, чем современный храм здоровья. Медленно миновали ряд потных штангистов и качков, которые не замечали ничего, кроме собственных отражений, и вошли в относительно свежий воздух и открытое пространство студии аэробики.

Только когда они миновали дверь, в стекло которой была вплавлена проволочная сетка, и оказались внутри белой комнаты с работающими кондиционерами под потолком и покрытым полиуретаном деревянным полом, на котором скрипели подошвы туфель для аэробики — слишком дорогих, чтобы быть названными тапочками, — они увидели надпись на зеркале, сделанную поспешно красным карандашом: Группа для начинающих в понедельник днем: Чак не сможет провести занятие. Извините. Приглашенный инструктор: Рикки Кравиц.

— Кто это? — спросила Шарон Тэйлор. Она откинула прядь вьющихся черных волос, закрывающую ей глаза, подтянула свое малиновое трико там, где оно жало, чуть ниже правой ягодицы, и почесалась.

Фелис Ковино, изящная блондинка с заплетенными косами и в зеленых леггинсах, пожала плечами, сняла свой фиолетовый спортивный свитер и аккуратно его сложила.

— Надеюсь, он не хуже Чака.

В комнату вразвалку вошла Анна-Мари Шоу, одетая в ярко-розовое боди. Она откусывала кусочек от плитки шоколада, и ее коричневые глаза были широко открыты от напряжения.

— Чарльз не придет? Он такой духовный. Он так много дает. — Обхватив губами последний несъеденный кусочек шоколада, освободившимися руками она стянула в пучок гриву длинных коричневых волос, закрепила ярко-розовой резинкой и покончила с плиткой. — Не знаю, как я пройду это занятие без Чарльза. Он та-а-а-кой одухотворяющий.

— Да, мэм, — сказала Шарон, — особенно в смысле задницы.

Анна-Мари потрясенно взглянула на нее.

— Вы не можете так о нем говорить, он — гей.

— Что такого? Я восхищаюсь им так же, как восхищаюсь каким-нибудь произведением искусства. Скульптурой, например.

— Только эта скульптура, случается, потеет, — сказала Фелис. На щеках ее показались ямочки. — И носит короткие шорты. Не думаю, что Давид Микеланджело потеет.

Шарон благоговейно вздохнула:

— Нельзя недооценивать стимулирующую силу коротких шорт.

Стройный, мускулистый молодой человек с оливковой кожей и короткими темными волосами появился в студии и как пантера шагнул в комнату. Он был одет в обтягивающий черный костюм, который облегал каждый изгиб и каждый выступ его впечатляющей мускулатуры. Вокруг него была аура напряжения, чувство еле сдерживаемой силы. Холодным и опытным глазом он осмотрел трех женщин и определил исходящее от них желание.

С некоторой суровостью в голосе он сказал:

— Добрый день. Я — Рикки. Сегодня я проведу занятие с классом Чака.

Не сказав больше ни слова, он перегнулся и включил стереомагнитофон. Популярная мелодия с сильным стремительным ритмом наполнила воздух.

Бом-бада-бом-бада-бом-бом-бом.

Рикки закивал головой в такт музыке, напряг свой совершенный бицепс и крикнул:

— О'кей! Давайте сделаем разминку с растягиваниями.

Нагнувшись вправо, затем влево, Шарон, Фелис и Анна-Мари послушно вошли в ритм. Мгновением позже к ним, делающим приседания, присоединились Оливия Уотсон, Мойра Скульник и Мэтти Кристофер. Почти вся понедельничная команда, затянутая в облегающие костюмы, была налицо.