Выбрать главу

Уже на подъезде к дому ведьмы Юс насторожился. В воздухе витала какая-то тревожность, как будто случилось что-то непоправимое или вот-вот что-то эдакое произойдет.

Он вышел из кареты и велел вознице ожидать его у ворот. Оглядевшись по сторонам, повелитель направился по вымощенной серым камнем дорожке к дому. Ламус встретил его у двери и принял трость, шляпу, перчатки и плащ, учтиво прошептал:

— Ваша милость, моя госпожа ожидает вас в гостиной.

Юс пренебрежительно кивнул, давая понять, что услышал его и, не дожидаясь сопровождения, направился по знакомым коридорам в гостиную. Он знал этот дом не хуже собственного замка.

Картапелла стояла у окна, но обернулась на шаги. При виде возлюбленного горестно вздохнула и кинулась к нему в слезах:

— Любовь моя, прости меня…

— Что случилось? — отстранился Юс.

— Я… я сделала все, как мы договаривались. Девочки были каждая в своей комнате, под замком… — ведьма всхлипнула и промокнула глаза кружевным платочком.

— И? — заломил бровь повелитель, предчувствуя недобрые вести.

— Они… они исчезли…

— Что?! — взревел Юс, — Как это исчезли? Куда исчезли?

— Я… я не знаю, я не видела, — развела ведьма руки в стороны, — Просто их нигде нет, совсем.

— И Хельга исчезла? — побледнел он, сжимая кулаки.

— О, нет! Она на месте, она тут, Ламус сторожит её, — поспешила успокоить его Картапелла.

Едва сдерживая ярость, Юс угрожающе прошептал:

— Почему ты оставила детей без присмотра? Ты говорила, что они покорны, и у тебя все под контролем, так?

— Да, — кивнула она, — Да, любимый, так… так все и было, я не обманывала тебя… Я закрыла их… и я не пониманию…

— Это я не понимаю: как они сбежали?! — Юс был в бешенстве, усилием воли он сдержал нахлынувшие чувства и уже спокойнее попросил, — Отведи меня в их комнаты, я хочу их осмотреть.

— Да-да, конечно, — почти бегом Картапелла поднялась по лестнице и открыла дверь в комнату наследницы.

Юс хмуро осмотрел каждый угол, но здесь не осталось ничего — никаких следов, никаких магических путей, никаких нитей, чтобы можно было проследить путь беглянки. Уже покидая комнату, повелитель зацепился взглядом за нечто торчащее из-под подушки. Он рывком откинул её и взял в руки серую дорожную сумку. Обернулся на стоящую за его спиной ведьму:

— Это что?

— Не знаю, — она удивленно перевела взгляд с сумки на Юса, — Это сумка.

— Вижу, что сумка. Чья она? Наследницы? Или принцессы? — сыпал он вопросами, вытряхивая содержимое на кровать, — Платок, нож… — странно.

Он повертел в руках найденные вещи, брезгливо понюхал платок, рассмотрел, прищурившись, надпись на ноже.

— А больше там ничего нет? — спросила Картапелла, заглядывая в сумку, — Пуста. Наверное, это что-то памятное.

— Так и есть. Эти вещи принадлежали родителям наследницы. Торопилась сбежать и оставила свои драгоценности. Ну, что же, может быть, и вернется за ними, — задумался он и процедил сквозь зубы, — Нет времени ждать.

— Могу я подождать, — робко предложила ведьма и осмелилась встретиться с ним взглядом, но тут же отвела его.

— Ты подвела меня, Картапелла. Очень подвела, — вздохнув, произнес с усилием Юс, — Я разочарован. Я не прощаю ошибок, девочка. Особенно таких.

— Но я…

— Здесь больше делать нечего, — он не дал ей оправдаться, — Веди в другую комнату.

Осмотрев комнату Виолетты, Юс совсем потерял настроение. Как сбежали дети было для него загадкой. Но он заподозрил, что здесь могли вмешаться взрослые маги. Покосившись на Картапеллу, он будто отстранено поинтересовался:

— Милая, а у тебя были еще гости?

— Г-гости? — ведьма судорожно сглотнула и помотала головой, делая шаг назад, — Н-нет… не было.

— Что же ты так напугалась, милая? А ну-ка иди ко мне! — Юсу очень не понравился её ответ. Он рывком подтянул женщину к себе, обхватил руками её голову и заглянул в испуганные глаза, — Боишься? Но почему? Ты солгала мне, так?

— Нет, нет… — тихо всхлипнула она, почувствовав сильную боль и невозможный шум, как будто к ней в голову сливаются потоки одновременно нескольких водопадов, — Никто не приходил.

Сопротивляясь воле Юса, она освободилась от насланной на нее боли, и тут же увидела перед собой налитые гневом глаза.

— Правда? А отчего же ты тогда так дрожишь, любимая? — повелитель срывал с её губ поцелуй за поцелуем, она не отвечала ему взаимностью, — О, да ты не хочешь?