Выбрать главу

Куинн смотрел на нее, на ее затылок, на ее опущенные плечи, на крутой изгиб ее бедер, подчеркнутый узкими брючками, и чувствовал захлестывающую волну горечи. Конечно, он сделал ошибку, убито подумал он. Конечно, он сделал глупость, явившись сюда. Понадеявшись на тот предлог, что они все-таки добрые знакомые. Она приезжала в Кортланд к его матери. О его матери пеклась она, а не о нем.

— Сожалею, если ты полагаешь, что я ввела тебя в заблуждение, — говорила она. — Не отрицаю, мне нравилась твоя компания. И если ты чувствуешь, что я злоупотребила твоим вниманием, прошу простить меня. Но я не думала… даже не воображала… — Она умолкла и повернулась, чтобы снова посмотреть на него, ее бедра прижались к красному бархату дивана. — Пожалуйста, Куинн, поверь мне, я всегда буду твоим другом.

Куинн извлек руки из карманов и вытер ладони о джинсы.

— Спасибо, — саркастически выдавил он из себя. — Я поистине счастлив. Большое спасибо. Джулия прикусила нижнюю губу.

— Куинн…

— Я знаю, — с подчеркнутым спокойствием произнес он, хотя его неудержимо тянуло разразиться ругательствами, — было крайне глупо приходить сюда. — Он помолчал, потом обреченно добавил:

— Будь я богат и знаменит, скажи, остался бы у меня шанс?

Джулия оттолкнулась от спинки дивана, брови сошлись на переносице.

— Мне это совершенно неважно! — с жаром воскликнула она. — Ради Бога, Куинн, что бы сказала твоя мать, если бы услышала тебя!

Куинн с внезапным интересом стал изучать укоризненное выражение ее лица.

— Какое отношение к этому имеет моя мать? — спросил он, выделяя каждое слово.

— Полагаю, совсем немалое, — заверила его Джулия и затем, опустив глаза, уставилась на свои руки, словно понимая, что сболтнула лишнее.

Куинн подавленно вздохнул.

— Ты хочешь сказать, если бы не моя мать, все было бы по-другому? Если бы мы были просто случайными знакомыми, то могли бы стать друзьями?

— Мы и так друзья. Разве я не говорила этого? — В голосе Джулии звучало беспокойство, и она заставила себя снова взглянуть на Куинна. — Думаю, никаких заверений больше не нужно…

— Тогда, значит, мы могли бы стать… больше чем друзьями? — мягко настаивал он и заметил, как она вздрогнула всем телом.

— Нет, — коротко ответила она. — Этого я не имела в виду. — Она помолчала, чтобы собраться с мыслями. — Ты еще мальчик, Куинн. Неужели не понимаешь?

— Не понимаю? — взвился он. — Ты не находишь меня привлекательным?

— Ради Бога, Куинн! — Она всплеснула руками и подняла глаза к потолку. — Как я могу находить привлекательным мальчика семнадцати…

— Восемнадцати, — резко поправил он, но она игнорировала замечание.

— …лет? Чего доброго, меня бы обвинили в растлении несовершеннолетних. Он слегка растерялся.

— Это правда?

Ее глаза вспыхнули, затем она отвела взгляд, словно испугавшись, что он прочтет в нем что-то, о чем ему не положено знать.

— Куинн, прошу тебя, прекрати эту тему. Я не хочу терять твою дружбу. Нам было так хорошо вместе…

— Вместе? — Губы Куинна скривились. — Ты держала меня на расстоянии все шесть месяцев!

— Это не так…

— Так. — Он помолчал. — Думаю, ты боишься меня. Боишься того, что может произойти, если ты расслабишься.

Она подняла голову.

— Ты отдаешь себе отчет?:.

— Отдаю отчет?

Джулия сжала губы.

— Ты прекратишь эту детскую привычку переспрашивать каждое мое слово? Ни к чему продолжать этот разговор. Думаю, тебе лучше уйти.

Куинн пожал плечами.

— Ты действительно этого хочешь?

— Я действительно этого хочу, — без колебаний подтвердила она и собралась проводить его к выходу. Путь ее лежал вокруг диванов, и она, сама того не желая, двинулась прямо на Куинна.

Самым трудным в жизни Куинна было остаться в тот момент на месте. Расставив ноги, он успешно перегородил ей дорогу к ступеням в переднюю. Он напоминал себе, что это не Кортланд, что никто не придет и не спросит, что происходит. Джулия сказала, что у ее домоправительницы выходной. Что бы сейчас ни случилось, все останется между ними.

— Прости, пожалуйста…

Она остановилась на расстоянии вытянутой руки, подбородок поднят, глаза холодные, но слегка испуганные. Очевидно, она не верит, что он может представлять опасность. Уповает на то, что напоминание о матери удержит его.

Куинн не двигался. Если она хочет обойти его, пусть проявит инициативу. Он уже представлял, что будет, если она попробует проскользнуть мимо него. Те случаи, когда он танцевал с ней, незабываемы.

— Не думаешь ли ты, что это просто глупо? — спросила она наконец, но, несмотря на резкость слов, в глазах вспыхнула тревога. Возможно, она осознала, как опасно ее положение. В физическом отношении Куинн намного сильнее ее.

Вместо ответа Куинн поднял руку и провел костяшками пальцев по ее щеке. Кожа была мягкой и нежно-шелковистой, горевшей под пальцами как огонь. Впервые он делал что-то, что можно было истолковать как интимную ласку, и вызванные этим чувства немедленно пробудились.

— Не смей! — Она отбросила его руку, глаза горели злостью, дыхание прервалось. — Прочь с дороги, Куинн! — приказала она, и он почувствовал ее панику. — Не валяй дурака. Дай мне пройти.

Куинн хотел бы подчиниться. Долгие месяцы любуясь ею издали, он создал яркое представление о ее личности. Еще сутки назад он бы сделал все, что она пожелает, еще и благодарил бы ее. Но что-то изменилось, что-то случилось в последние несколько минут, и теперь для завоевания ее расположения не нужно подчиняться.

— Заставь меня, — проговорил Куинн с поразительным спокойствием, учитывая, что спина его покрылась потом. О Господи, сейчас или никогда. Такого шанса больше не представится.

— Это просто смешно! — воскликнула она, разворачиваясь и направляясь назад. Очевидно, она вознамерилась обойти диваны с другой стороны. Учитывая ширину гостиной, ей удастся без труда проскользнуть мимо него.

Нужно что-то делать — и быстро. Не давая себе времени на раздумье, Куинн двинулся за ней. Его рука легла ей на горло, когда она дошла до угла дивана, а поскольку рукава рубашки были закатаны, подбородок ее утонул в теплом сгибе локтя.

— Ты ненормальный?.. — начала было она, когда он наклонился и коснулся кончиком языка нежной кожи за ухом. От его осторожного прикосновения сердце ее неистово застучало, а когда он коснулся губами уха, с губ сорвался приглушенный крик.

Но она не оттолкнула его. Хотя он слышал ее прерывистое, со всхлипом дыхание, ее спина по-прежнему прижималась к его груди. В какой-то момент Куинн почувствовал ее губы на своей коже, но не знал, было это случайностью или нет.

— Тебе не нравится? — хрипло спросил он, но она лишь слабо застонала.

— Дело не в этом, — с трудом выговорила она, и он возликовал от такой перемены. — Тебе… нам не следует делать этого. Я слишком стара для тебя.

— Почему бы мне самому не судить об этом? — грубовато предложил Куинн, хотя и почувствовал от ее слов легкую тревогу. Да, он держал ее в руках, да, он почти уверен, что она сделает все, что он захочет. Но сексуальный опыт, приобретенный на задних сиденьях машин, не давал ему достаточной вооруженности.

— Куинн…

Она может в любой момент передумать. Несмотря на всю его убедительность, она не убеждена. И, действуя совершенно импульсивно, Куинн развернул ее лицом к себе.

— Заткнись, — грубо скомандовал он и поцеловал ее в губы.

Голова у него пошла кругом от одного их вкуса. Он думал об этом поцелуе так давно, мечтал о нем столькими ночами, что наполовину ожидал от реальности разочарования. Но случилось не так. Все было даже лучше, чем он представлял себе. Ее губы раскрылись навстречу, она запрокинула к нему голову.

Пальцы Куинна ласкали ее виски, пока не скользнули в шелк волос. Ее голова лежала в его ладонях. Но между телами сохранялось еще какое-то расстояние, и, хотя их колени соприкасались, сами они были разъединены.

Когда ее рука обвилась вокруг его талии, он вряд ли сознавал, что она делает. Ее рот приоткрылся в ожидании его языка, но он весь оцепенел. Она заманила его язык и слегка прикусила, присосавшись к кончику.