— Я уже побывала там на экскурсии, но хочу узнать о них побольше.
— Мы можем проникнуть туда через какой-нибудь неофициальный вход. Без билета. Там, конечно, не так все красиво и причесано, как в «Дан-фер-Рошро», зато ты почувствуешь, что такое настоящий подземный Париж.
Мимо проносятся две возбужденные девушки и при виде Хьюго кокетливо хихикают.
Здесь неподалеку есть один из таких тайных входов, но эту экскурсию нужно заслужить, та belle.
Мой пульс учащается, но я заставляю себя улыбнуться.
— Меня чуть не стошнило, пока я спускалась в эти катакомбы. Так что, извини, больше не хочу повторять этот опыт.
— Как пожелаешь, дорогая. Но в тупике де Вальми можно увидеть такое, чего ни на одной официальной экскурсии не покажут.
Он улыбается, затем поворачивается обратно к танцполу.
’— Пойдем танцевать?
Рэп смешивается с хаус-ритмом. Мы танцуем и говорим (вернее, кричим) о Нур. Хьюго рассказывает, что они знакомы с семи лет, их родители были членами Мусульманской ассоциации Парижа. На танцполе уже не протолкнуться. Под очередную любовную балладу ко мне то с одной, то с другой стороны прижимаются разгоряченные танцем тела. На меня капает чужой пот. Справа визжит девушка. Хьюго куда-то пропадает. Я хватаюсь за чей-то локоть, чтобы не упасть, и начинаю задыхаться в приступе клаустрофобии. Вдох-выдох.
И снова вдох-выдох. Я нахожу взглядом Хьюго, он обнимается с каким-то симпатичным мальчиком, лицо которого усыпано блестками. Я подхожу к ним, чтобы попрощаться с Хьюго, понимая уже, что здесь мне ловить нечего. Мы опять целуемся в обе щеки, и Хьюго мгновенно забывает обо мне, полностью поглощенный своим партнером. Я удивляюсь, как этого пацана пустили сюда, ему явно нет еще восемнадцати.
И тут мой взгляд падает на сцену. Там стоит смутно знакомая мне женщина. Ее пальцы ловко крутят разные ручки на диджейском пульте, привычно управляя эмоциями публики. Макияж, напоминающий боевую раскраску, светится в лучах прожекторов: большие глаза, высокие скулы и ярко-зеленые губы. На голове — огромные наушники. Копна черных волос колышется в такт музыке. Время от времени женщина поднимает голову от пульта и машет кому-то в толпе. Она совсем миниатюрная.
— Хьюго! — Я оборачиваюсь и хватаю его за плечо. — Кто она?
— Диджей? Это Чин-нуазье. Легенда! Она начинала еще в восьмидесятых, на настоящих вертушках. У нее куча недвижимости в Париже, она миллиардерша. Кстати, тоже любит лазить по катакомбам.
Хьюго отворачивается к своему партнеру, оставляя меня с открытым ртом смотреть, как мадам Чан (а это именно она) заводит публику. Диджей включает ремикс песни со словами «Будут нами восхищаться или грязью обольют?», которую я уже слышала сегодня, но в интерпретации Чан она звучит намного круче, чем в предыдущем варианте. Публика на танцполе неистовствует. Без своих старушечьих очков мадам выглядит лет на тридцать.
— Chyп-noisette est trop vielle![61] — друг Хьюго приникает к моему уху, чтобы прокричать это. Я не очень понимаю, что он имеет в виду: что она сама старая или что играет старую музыку?
По его желтой бандане прыгают разноцветные огни. Хьюго игриво толкает его в плечо и говорит что-то, чего я не понимаю. Специально для меня Хьюго повторяет по слогам: «ЛЕ-ГЕН-ДА!» Следующую композицию предваряет шум ракетных двигателей, и дебаты мгновенно забываются. Мадам Чан потрясает в воздухе кулаком, заводя толпу.
Я выхожу из клуба абсолютно обескураженной. Анжела хотела показать мне мадам Чан в иной ипостаси? Свежий воздух наполняет мои легкие, изгоняя из них все лишнее. Уже около двух часов ночи, и на улицах никого нет. Вся публика переместилась в клубы и бары. Наслаждаюсь ночной прохладой и поднимаю глаза к небу в поисках знакомых созвездий. Где-то в вышине пролетает самолет.
На мгновение мой внутренний диалог затихает. Я перестаю винить себя за то, что поход в клуб оказался бесполезной тратой времени. Да и Хьюго не сказал мне ничего нового. Смотрю, как самолет пролетает над Парижем, и впервые за много дней не чувствую абсолютно ничего. Никаких мыслей, планов, разочарований, ожиданий — просто наблюдаю за огромной машиной, которая непонятно каким образом держится в воздухе и теоретически может в любую секунду рухнуть вниз, погребя под обломками не только всех тех, кто летит в ней, но и тех, кто сейчас внизу, ни о чем не подозревая, пьет чай или смотрит телевизор. Прерывая мои мрачные мысли, самолет скрывается за облаком и исчезает из виду.
Я целую минуту жду, когда он вылетит с другой стороны облака, но этого не происходит. И куда же он подевался?!