Выбрать главу

Твои внешние занятия распределяй на известные определённые часы, в которые ты ощущаешь себя неспособным на высшее и лучшее, тогда предпринимай их, работай, читай, пиши или делай что-либо другое; но и здесь не преступай времени необходимости: едва лишь необходимое сделано, спеши к своей любви, в обитель любви, в твоё внутреннее, там ждёт тебя Господь, Он научит тебя, что тебе должно делать при каждом внешнем занятии, и как тебе должно делать это, дабы Ему это было благоугодно; ибо Его воля должна соблюдаться нами во всех наших делах и упражнениях, Он должен быть нашим руководящим началом, и нам никогда не следует совершать ничего Ему супротивного. О, блаженное отмирание и отвержение себя, сколь драгоценное сокровище несёшь ты в себе!

Также ежедневно мысленно созерцай страдания твоего Господа — не из мёртвой бездуховной привычки, но в истовой любви, погружайся всецело в такое созерцание, не ищи здесь ничего кроме твоего Бога, и пусть всё существо твоё воздыхает по Нему в глубокой любви; если ощущаешь усталость и изнеможение, а твоё стремление к Нему видишь обессилевшим, молись к Нему о даре проникновенной любви, зажги любовь от любви, погрузись в божественную любовь, в ту любовь, которой возлюбил тебя Он, воззови к Нему: «Господи! Научи меня любить, я хочу всецело принадлежать Тебе!» Что Он теперь подаст в ответ на это — будь то свет или мрак, будь то слова или молчание, в том пребывай спокойно и тем будь совершенно доволен, не думай ничего, не говори ничего кроме: Господи, что Ты хочешь и как Ты хочешь, то да произойдёт!

Теперь же, о возлюбленные!- выслушайте мою просьбу к вам, желание, которое наполняет мое сердце: единомыслите со мною и изберите тот же жребий, что избрал я! Я хочу быть последним и наималейшим из всех людей, я избрал себе самое низшее и самое малое, а если и стал несколько выше нежели стою в действительности, что ж, укажите мне последнее место, я сердечно желаю его, последний и наиболее презренный да будет моим предшественником; и хотя это есть моя воля и желание, однако же я, в свой черёд, отрекаюсь от этой воли, единственно потому, что она есть моя воля; хотя я и готов с сердечной благодарностью и истинной радостью воспринять глубочайшее унижение как самое наиприятное обращение, однако должна совершиться воля моего Господа, я оставляю за Ним также и это желание, Он должен указывать и укажет мне место, которое будет моим, ах! лишь оно одно будет мне милее всех; эта Его лучшая и святейшая воля делает для меня равным всё — высокое и низкое, радость и страдание, честь и бесчестие. Вот, друзья мои, это есть желание моего сердца о вас и обо мне; ничего не должны и не будем мы иметь, и не желать ничего кроме наилучшей воли нашего Господа. Признаюсь вам, я часто желаю тех или иных вещей, того или иного блага, желаю предпринять то или иное упражнение в вере, желаю иной раз отправиться в то или иное место, или сделать то или это, однако я немедля отрекаюсь от всех этих намерений, повинуюсь во всех них святейшей воле Божией; и при сем я верую и думаю, что и вы будете так веровать вместе со мною, что эта моя добрая воля, если только она истинна, мне так засчитывается моим Богом, как если бы я действительно сделал и совершил все эти вещи и исполнил все свои намерения, всё же оставаясь в том месте, где Ему угодно моё присутствие, и это место — каково бы оно ни было — есть наилучшее и наиприятнейшее. Потому я сердечно прошу вас всех, ибо вы мои друзья и хотите называться таковыми, не обладать ничем с самостью, будь это что угодно — то, чем вы уже обладаете, или то, что вам ещё только причитается; соделайте сердце свободным и необременённым ничем тварным — будь то муж или жена, ибо если не сделаете сего, не сможете ни искренне искать Бога, ни действительно найти его; перед вами, поистине, лишь два пути: либо отречься от безобразия природы, либо отречься от Бога; мне, по меньшей мере, гораздо приятнее — и я желаю, чтобы и для вас это было так — быть без вины обвинённым в большом и позорном злодеянии, нежели быть действительно виновным пред Богом хотя бы в малейшем сознательно совершённом грехе. Ах, будемте любить Бога всей душой, из самого сокровенного основания нашей души, и, даже живя и состоя в малом звании, самой нашей жизнью свидетельствовать нашу любовь к Нему; а поскольку, увы(!), почти все боятся бедной и скудной жизни, то давайте мы — Его друзья — из любви к Нему возобновим жизнь нищенскую, дав ей новое начало; наша одежда, наши убранства и утварь, наши поведение и жизнь — должны, сколь возможно, проповедовать истинное смирение и совершенное презрение к миру. Покорные Богу и всем людям, мы никогда не будем упрекать и осуждать то, что не входит в исправление нашей должности — с тем чтобы, желая неразумным образом залечить одну рану, нам не нанести на место её десять других; не осуждать — или даже проклинать — ближнего за его немощи надлежит нам, но убеждаться в том, что и сами мы не столь уж отличаемся от самого наиничтожнейшего; ибо даже если и есть в нас что-либо благое, то всё же не мы те люди, которые сотворили это благо, но единственно благодать нашего Бога на нас и в нас есть то, за что мы должны и будем благодарить Его в глубоком смирении и благоговении. Мира желаем мы со всеми людьми, насколько лишь это возможно нам; и поскольку мы хотим, чтобы Господь простил нам, то будем прощать и другим; от всего преходящего, будь то люди или суетные хлопоты и занятия, основание сердца нашего должно быть чистым и свободным снаружи и изнутри; внутри хотим мы жить, существовать и действовать и, напротив, предоставим каждому делать своё. Мы будем и должны во всех вещах заботиться о своём спасении и исправлении, всецело и неделимо принося наше сердце в жертву Богу, мы будем любить Его в чистоте и простоте души, мы не будем впадать в склонность к возвышенным речам и пустым шуткам, также мы не будем оскверняться помыслом, да не впадём в глупость и заблуждение, но напротив, будем непоколебимо стоять в истинном смирении и умиротворении, перенося внутренние и внешние страдания из любви к Богу и во славу Его, и претерпевая их до конца. Если обвинят нас в чём, то да не последует вовсе никакого оправдания, или да произойдёт оно в кратких словах, какими изъясняется простота; ибо ведь мы сами отверглись себя самих, и должны теперь переносить чужие обвинения в спокойствии и терпении.