Выбрать главу

В «Monthly Notices» от февраля 1893 года сказано, что, вероятно, в течение семи недель от времени расчета одна часть этой звезды будет удаляться со скоростью 230 миль в секунду, а другая — приближаться со скоростью 320 миль в секунду, что создаст между этими частями разрыв в 550 миль х 60 х 60 х 24 х 49, что бы сие ни значило.

Но далее последовал новый сеанс. На сей раз медиумом выступал доктор Фогель. Дух сообщил доктору Фогелю, что новая звезда состоит из трех частей, одна из которых приближается к Земле со скоростью 420 миль в секунду, другая — 22 мили в секунду, а третья удаляется со скоростью 300 миль в секунду.

После этого «власти» впали в истерику. Они промигали, что, по доктору Лоуэллу, «Evolution of Worlds», звезда состоит из шести частей. Верующим огорчительно будет узнать, что доктор Лоуэлл отрекся. Он сказал: «Для такого количества участников на сцене космической драмы не хватит места». Еще несколько причин отречься от применения спектроскопии или спиритизма в астрономии найдется в высказываниях по этому поводу доктора Лоуэлла.

Новая Возничего угасала. Соответственно, профессор Клин-керфус «обнаружил», что два тела, расходясь, воспламенили друг друга, и что свет, вызванный их взаимным возмущением, скоро исчезнет.

Новая Возничего стала ярче. Соответственно, доктор Кэмп-белл «определил», что она приближается к этой Земле со скоростью 128 миль в секунду.

Затем в транс впал доктор Эспин. Ему было откровение, что обсуждаемый объект является туманностью. «English Mechanic» (56–61). Послание от доктора и миссис Хаггис из Королевского общества — не туманность, а звезда — «English Mechanic» (57–397). См. «Nature» (47–352, 425) — что, согласно месье Эжену Готару, спектр Н. В. «идеально» согласуется со спектром туманностей; что, согласно доктору Хаггису, ничто не может быть дальше друг от друга, нежели спектр Н. В. и туманности.

Отчет об откровении обсерватории Стоунхерста, см. в «Memoirs of R.A.S.» (51–129) — что не было никаких тел, движущихся со столь уверенно определенными скоростями, поскольку Н. В. — одиночная звезда.

Я, хотя и читал о неких посланиях от «ректора» и «доктора Финуита» к миссис Пайпер, не думаю, что они болтают большие глупости, чем услышали астрономы в мерцании звездных духов в 1892 году. Мы обратили внимание на «открытие» доктора Клинкерфуса, что две звезды расходились и что иллюминация, вызванная их взаимным возмущением, скоро угаснет. Относительно наблюдений Н. В. десять лет спустя см. «Monthly Notices» (62–65). Наблюдения профессор Барнарда двадцать лет спустя — см. «Scientific American» (76–154).

Спектроскопы полезны в лаборатории. Ложки полезны на кухне. Если же странник натыкается на команду строителей, копающих ложками канал, его переживания и желание полюбоваться на них подольше будет подобно нашему относительно астрономов с их попытками использования спектроскопов. Не знаю, какая микроскопическая степень приемлемости еще сохраняется в третьем предполагаемом доказательстве движения этой Земли вокруг Солнца, хотя мы не сочли нужным вдаваться в технические подробности этого доказательства. Я думаю, мы уничтожили призрака, но, надеюсь, не окончательно, потому что нами движет скорее эстетика сражения, чем простая жажда убийства: мы достигнем единообразия, избавившись от третьего «доказательства» теми же средствами, какими расправились с двумя первыми…

Регулярный годичный сдвиг линий спектра против солнечного движения…

Что, если эта Земля движется вокруг Солнца, ученые «миссис Пайпер» обнаружат, что сдвиг указывает на такое движение…

Но что если часть времени эта Земля, как часть движущейся системы, движется со скоростью 19 плюс 13 миль в секунду, а другую часть времени — со скоростью 19 минус 13 миль в секунду, не говоря уж об осложняющих обстоятельствах времени движения в поперечном направлении, тут и конец регулярному годичному сдвигу линий, якобы происходящему от орбитального движения.

Нет нужды впервые признавать, что эти три неясности оказывали сопротивление; однако мы и сами питаем склонность к откровениям. Аберрации, параллакс и сдвиг спектра не только указывают, что эта Земля движется относительно звезд; столь же убедительно они могут доказывать, что вся звездная система как целое вращается вокруг неподвижной Земли, причем некоторые из них проявляют небольшой параллакс, если Земля несколько смещена от центра системы вращения.

Я еще не упомянул, хотя и ссылался на высказывания Лоуэлла, что астрономы теперь признают, или утверждают, что сдвиг спектральных линий, указывающий, по их словам, на движение этой Земли вокруг Солнца, указывает также на одно из трех других обстоятельств или на все три одновременно. Кое-кто спросит, почему я не сказал об этом сразу и не покончил с этим бессмысленным предметом. Возможно, я проявил слабость — уступил охотничьему инстинкту, который, увы, иногда проявляется во мне. Меня, пожалуй, немного опьянили восхитительные десятичные знаки профессора Килера — как если бы кто-нибудь на скачках определил, что лошадь бежит со скоростью 2653 фута и 4 дюйма в минуту, методом, приспособленным для этого не более, чем для определения цвета лошади, звука ее копыт или ее освежающего запаха. Опыт постижения подобных состояний ума подобен опыту многих священников, пытавшихся поверить в Моисея или, скажем, в Дарвина — см. труды профессора Янга. Эти астрономы преподают общепринятую спектроскопическую доктрину и в то же время упоминают обстоятельства, лишающие их доктрину всякого смысла. Такое непостоянство свойственно всем феноменам перехода от старого к новому.

Три гиганта предстали перед нами. Их сердца — пузыри. Их кости — из соломы. Они, как безногие кариатиды, поддерживают призрачное здание палеоастрономии. Каким чудом, спрашиваем мы, можно подвести фундамент под выстроенное в пустоте здание? Но три призрака можно втиснуть куда угодно.

Астрономы иногда приводят эксперимент Фуко с маятником как «доказательство» движения этой Земли. Описать это доказательство не просто: соответственно, субъект нормальной подозрительности позволяет себя им убедить. Но мой практичный и туповатый подход состоит в том, чтобы пренебречь всеми сложностями эксперимента и спросить просто, сработал он или нет. Он не сработал. См. «American Journal of Science» (2–12-402); «English Mechanic» (93–293,306); «Astronomical Register» (2–265). Нам говорят также, что опыт с падающими телами доказывает вращение этой Земли. Я так устал от доказательств того, что ничей разум, кроме нашего, не эволюционирует, что был бы даже рад, если бы эти опыты удались. Может быть, они удались. См. «Old and New Astronomy» Проктора.

8

Предполагается, что предмет, принципы и методы астрономии непостижимы для посторонних. Мы рассмотрим некоторые принципы астрономии с целью показать, что, конечно, они не более доступны для незагипнотизированного, чем истории Ноева ковчега или Ионы с китом, но что, тем не менее, и наше понимание найдет в них предмет для упражнений. Один из таких принципов — скорость света, и вся астрономическая система в значительной степени строится на предположении о существовании этой скорости: определение расстояний и величина аберраций в том числе. Наша мысль — что это соотношение подлогов к фальшивкам, освященное столь смешным продуктом, как формулы, и нам даже стыдновато заниматься этим вопросом, поскольку нас ждет серьезный труд, и нехорошо так часто отвлекаться на развлечения. Однако, с другой стороны, когда на меня нападает сентиментальное расположение духа, я думаю, что и замечательная история о скорости света и ее «определении» когда-нибудь пригодится: ее переложат в стишки и будут рассказывать детям в детских садах будущего. Место истории крошки Бо-Пип займет история планетки, которая потеряла свой спутник и не знала, где его искать, пока не появился добрый волшебник и не определил неопределимое.