— Самюэль, — с уважением проговорила Стефани, — ваши работы напоминают мне произведения античных мастеров… И в то же время они очень современные…
— Не вы первая говорите мне это, Стефани. Но слушать такое приятно. Значит, это правда.
Самюэль Лэм подошел к неоконченной скульптуре, взял зубило и молоток и отколол большой кусок камня.
— Как это у вас получается? — удивилась Стефани.
— Я же сын каменотеса. Мой прадед был каторжником, он работал на каменоломнях, — Самюэль отложил инструмент в сторону. — Я все хочу сделать скульптуру — своего прадеда, деда и отца — из одного камня.
— А можно мне попробовать?
Стефани взяла в руку зубило и только сейчас почувствовала, какое же оно тяжелое! А когда Самюэль передал ей в руки молоток, она его едва удержала в руках. Но все-таки азарт взял свое. Она приставила зубило к камню и попыталась замахнуться молотком.
— Подождите, не совсем так… — поправил ее Самюэль. — Камень нужно чувствовать, здесь он не отколется. Вот смотрите, как это делается.
Самюэль взял руку Стефани в свою ладонь, и та просто исчезла в огромной лапе скульптора. Молоток легко ударил по зубилу, и Стефани с удивлением увидела, как отваливается большой плоский кусок камня.
— А теперь смотрите дальше!
Самюэль ловко перехватил зубило и молоток, и Стефани едва успевала следить за ним. Один за другим отваливались каменные пласты, и поверхность скульптуры сделалась гладкой.
Миссис Харпер провела пальцами по камню.
— Эту поверхность даже не стоит шлифовать, — оценил свою работу Самюэль. — Ее уже лучше не сделать, чем создала природа и я, — без ложной скромности заметил скульптор.
— Ты, Самюэль, уже причислил себя к числу бессмертных, — пошутил Джон Кински.
— А почему бы и нет? — пожал плечами Самюэль. — Я тебе могу сказать точно — скульптура вечна, особенно моя. А твоя живопись, Джон, извини, конечно, но протянет она лет двести и осыплется.
— А я больше жить и не собираюсь, — ответил Джон.
Самюэль показал Джону и Стефани, где что стоит в доме, познакомил со всеми собаками, провел по подвалам.
Наконец уставшие Джон, Стефани и Самюэль оказались в гостиной с огромным камином.
— А теперь, Джон, ты мне повтори, — экзаменовал его Самюэль, — где что находится. Я не хочу приехать и найти вас умершими с голоду или заблудившимися в моем доме.
— Не волнуйся, Самюэль, лучше подумай о том, что мы сможем уничтожить все твои запасы съестного. А если сами не справимся, то твои собаки нам в этом помогут.
— Собак в дом не пускайте, — наставительно сказал Самюэль. — Вот в этом шкафу стоят два карабина и охотничье ружье. Если вам захочется пострелять, то можете пользоваться. Мой участок тянется от самого ручья до горной террасы. Это частная собственность. — Самюэль гордо ударил себя кулаком в грудь. — Здесь можно палить даже из пушки, я вам это разрешаю. Только не испортите пейзаж.
Самюэль Лэм уже хотел распрощаться с Джоном и Стефани, но в последнюю минуту спохватился.
— А если чего-нибудь не найдете, то вот вам мой номер в Сиднее. Сам я звонить не люблю и не буду. Вообще постарайтесь забыть обо мне на эти две недели. А когда я вернусь, мы устроим большой праздник.
Утром следующего дня Самюэль позвал Джона и Стефани в гостиную, чтобы проститься.
Он на белом листе, прикрепленном около телефона, написал свой номер.
— А теперь мне остается только проститься с вами.
Самюэль поцеловал руку Стефани, обнял Джона и, уже садясь в машину, громко выкрикнул:
— У вас медовый месяц? Так в кладовке стоит целый бочонок меда. Можете пользоваться.
Стефани помахала рукой Самюэлю, а Джон крикнул:
— Надеюсь, мы не вконец одичаем, когда ты вернешься.
Взревел мотор, и красный фургон умчался по узкому серпантину горной дороги.
Стефани почувствовала, как сразу стало пусто в доме без его хозяина.
Собаки, пробежав ярдов двести, вернулись. Они остановились у крыльца и все, как по команде, улеглись.
— Стефани, — сказал Джон, — если тебе вдруг захочется поруководить, то вот, целый легион подчиненных. Они за кусок мяса будут выполнять все твои приказания, и растерзают любого врага, который посмеет глянуть на тебя косо… Хотя, — задумался Джон, — смотреть тут на нас некому, а меня они грызть, надеюсь, не будут.
Чак и Билли, лежа на крутом уступе белой скалы, видели, как от дома отъехал красный автомобиль Самюэля Лэма.
Билли проводил в бинокль точку автомобиля, которая все уменьшалась и уменьшалась, пока не исчезла за грядой скал.