— Хорошо, за ваше здоровье, — вздохнула она и сделала глоток.
Невдалеке от их столика двое мужчин затеяли партию в бильярд. Они включили свет над столом, и послышались удары шаров.
— Да вы ничего не хотите слушать. Вы просто двое пьяных мужчин.
— Мы очень хотим, — сказал Билли.
Он всегда был благодарным слушателем.
— Да нет, мы еще только начали пить, — сказал Чак, — и, пожалуйста, Нола, не смотри так на моего друга, у него когда-то было доброе сердце.
— Что ты говоришь? — изумилась Нола. — Кстати, как тебя зовут, я забыла?
— Чак, — ответил он.
— Чак так Чак, — сказала она. — Ты же не хочешь слушать, Чак?
— Он хочет, — сказал Билли, положив локти на стол и слегка приподнявшись.
— Почему не хочу? — спросил Чак.
— Видишь, он хочет. Чак хочет слушать дальше, и я хочу.
Нола была действительно красивой женщиной с каким-то незаметным на первый взгляд чувством собственного достоинства, и подвыпивший Билли был абсолютно очарован ею.
— Хорошо, — сказала Нола, вновь отпивая из бокала.
— Ну что я говорил! — обрадовался Билли.
— Я и вправду думала, что он умирает… — ни с того ни с сего начала Нола.
— Кто «он»? — переспросил Чак.
— Ну, мой муж, Гарри Стивенс, я больше не ношу его фамилию. Ведь вам рассказывали эту историю в «Черном кролике»?
— Мне — нет. Я хочу послушать, — сказал Билли.
Чак сказал, что тоже ничего не знает, хотя когда-то и слышал, что какая-то история там была.
Нола затянулась и посмотрела на мужчин так, что они поняли: она им не верит. И тем не менее она стала рассказывать дальше. Может быть, она рассчитывала еще на стаканчик виски.
— Он и выглядел как умирающий: бледный, уголки губ опущены, словно смерть у него перед глазами. У него один раз уже останавливалось сердце, в июне, и у меня было такое чувство, что однажды я зайду утром на кухню, а он там сидит, уткнувшись лицом в тарелку.
— Сколько лет было твоему Гарри? — спросил Билли.
— Пятьдесят три, он был уже старым.
— Сердце, известное дело, — сказал Билли и посмотрел на Чака.
Тот, вспомнив о болезни дочери, смутился и отвел взгляд.
— Человек становится странным, когда знает, что умрет, — продолжала Нола, — словно он видит приближение смерти. А при этом мой Гарри продолжал работать на фабрике, ходил туда каждый день. И кроме того, он все время следил за мной, смотрел, наверное, не готовлюсь ли я к его смерти: проверял страховку, банковский счет, смотрел, на месте ли ключ от его маленького сейфа. Ну и все в таком роде, хотя на его месте, честно говоря, я делала бы то же самое. А вы как?
— Конечно, — поддакнул Билли.
— Надо признаться, что я и вправду готовилась. Я любила Гарри, но если он умрет, куда я денусь? Мне что, тоже умирать? Я должна была о себе позаботиться. Я считала, что без Гарри смогу обойтись в моей жизни во всяком случае.
— Наверное, поэтому он и следил за тобой, — сказал Чак. — Думаю, моя жена не очень-то обойдется без меня в своей жизни.
— Я понимаю, — Нола взглянула на Чака как-то очень серьезно и закурила. — Но у меня была подруга, муж которой покончил с собой: пошел в гараж и включил мотор. А жена его не была готова. У нее и мысли такой не было, думала, он возится с машиной. Пошла искать его, а он лежит мертвый. Ей пришлось переехать в Мельбурн, она чуть с ума не сошла и потеряла даже дом.
— Печально, — отозвался Билли, — к самому худшему в жизни всегда нужно готовиться.
— А со мной этого не случится, сказала тогда себе я. Если Гарри об этом догадается — ну и пусть. Иногда, бывало, проснусь и смотрю на него, а сама думаю: умри, Гарри, и перестань беспокоиться.
— А я-то думал, что это про любовь, — сказал Чак и посмотрел на мужчин, игравших в бильярд.
Один из тех натирал мелом кий, другой наклонился, чтобы ударить шар.
— Про любовь еще будет, — приободрил приятеля Билли, — наберись терпения, Чак.
Нола осушила стакан.
— Тогда послушаем, — сказал Чак, — и переходи, Нола, к любовной части.
Женщина посмотрела на него подозрительно, словно думала, что он и вправду знает, о чем она собирается рассказывать, и может сделать это без нее.
Глядя на Чака, она начала:
— Гарри пришел как-то вечером с работы. Выглядел он жутко, как обычно, и говорит мне:
«Нола, дорогая, я пригласил к нам друзей. Может, ты съездишь купишь бифштексы?»
Я спросила:
«Когда придут гости?»
Он ответил:
«Через час».
Он никогда не приводил раньше людей домой, мы ходили всегда есть в бар, у себя никогда никого не принимали. Но я ему сказала: