Джек не стал писать жалостливых прощальных записок и устраивать накануне поминок по самому себе.
И ему не хотелось, чтобы в случае провала тело со спаленным мозгом продолжало существование в виде пускающего слюни овоща, оттого он установил таймер системы самоуничтожения на трое суток.
Дальше все было просто, деловито, буднично. Контакты, команды, подключения медицинского автомата. Загрузка приложения в основной и запасной процессоры капсулы. Перед глазами поплыл обратный отсчет.
В какой-то момент внутри сознания шевельнулся страх смерти, но с продолжением опасного эксперимента согласились все его части: и Электронная Отмычка, и взрослый, уверенный в себе мужчина, каким его видели окружающие, и даже спрятанный глубоко внутри слезливый ребенок, нелюбимый и жалкий, который устал терпеть удары судьбы и жаждал покоя.
С появлением на экране цифры «0» все вокруг померкло.
Сознание вернулось к Капитану. Он оказался в некоем странном и пугающем месте. Тело словно бы плыло в тоже время оставалось в абсолютной неподвижности. Кругом плескалась чернота, более непроглядная, чем самая густая тьма. В то же время он понимал: все выглядит так не оттого, что вокруг темно или он ослеп. Капитан остро чувствовал рядом присутствие чего-то живого. Оно двигалось, и это движение, быстрое, вьющееся вокруг, приводило в неописуемый ужас. Джек понимал, что его сознание не может отобразить происходящего, настолько новая реальность отличается от привычной.
Вдруг в этом чужом пространстве появилась изогнутая, словно серпик, полоска света. Она виделась будто далекий, залитый солнцем берег из холодной глубины речного омута. Капитан потянулся к ней словно измученный и жаждущий воздуха пловец. Повинуясь желанию, его тело пришло в движение. Сначала оно перемещалось невероятно медленно, потом ускорилось и наконец полетело пугающе стремительно. Капитан захотел притормозить полет, но было поздно. Тоненький серпик стал диском, а потом выпуклой равниной. Мгновение спустя Джек увидел, что это целый океан серебристой жидкости. Джек бесконечно долго падал туда, пока не врезался в его зеркально блестящую поверхность. Перед глазами полыхнул ослепительный белый свет…
Глава 4
Свет в бездне
Пробуждение оказалось болезненным. Капитан с сожалением оглядел свою конуру, вдохнул спертый воздух аварийно-спасательной ячейки, потянулся затекшим за много часов сидения в неудобной позе телом.
Все произошедшее казалось сном. И, как сон, увиденное таяло, теряя контуры реальности, объем, плотность, детали. Он решил, что увиденное в собственном прошлом должно быть немедленно записано.
Джек активировал прибор для фиксации мыслеобразов, но после нескольких беспомощных попыток убедился, что так у него не получается. Не принадлежащие его нынешней личности образы упорно не перекладывались в видеоряды на приборе. Чувствуя, как ускользает увиденное, он в отчаянии перезапустил мыслерекордер на переложение информации в звуковом виде. Прибор начал биться над расшифровкой, время от времени кидая сообщения о невозможности обработки.
Эндфилд менял режимы до тех пор, пока не убедился, что и аудиовывод тоже невозможен.
Капитан переключил программу на текстовый режим. Вопреки ожиданиям компьютер долго пытался составить что-то связное. Но в конце концов аварийно вышел из обработки, выбросив сообщение о глобальной ошибке.
К этому времени увиденное практически полностью изгладилось из памяти. Делать рескан было поздно. Осталось последнее средство. Открыв кеш программы, Джек вывалил невразумительную кучу слов и букв в текстовой процессор. А там отчасти по наитию, отчасти пользуясь программами автоматического структурирования, стал собирать буквы в правильную последовательность, превращая словесное месиво в связный текст.
На экране начали появляться строки:
«…Пространство понемногу заполнилось светом, звуками, ощущениями. Я сидел в тесном нутре старинного транспортного средства, наполненного душным воздухом с запахом дешевого пластика и резины. На стекло наползала мутная пелена. Поставленный на максимум обдув давал только косые полосы видимости в местах, где струи теплого воздуха касались холодной прозрачной поверхности.
Тело принадлежало мужчине лет сорока. На голове была какая-то маска с тонированными стеклами, из-за чего пространство вокруг казалось гораздо темнее, чем на самом деле. Он дергал за какой-то рычаг в полу и давил на педали, заставляя колесный механизм ползти в горку по раскисшей, скользкой дороге. Некоторое время я пытался анализировать, однако энергичный поток впечатлений превратил меня из зрителя в непосредственного участника действия.