Я делаю глубокий вдох, упиваясь ею, затем говорю:
— Я, эм… я надеялся, что мы сможем поговорить, так что я надумал зайти.
Правый уголок ее рта изгибается в улыбке.
— Ты надумал зайти? За четыре тысячи миль отсюда?
— В моей голове расстояние не было показателем.
Она смотрит на меня, затем шепчет:
— Я не могу сделать это, если ты снова собираешься причинить мне боль, Дилан.
О, Боже. Я сглатываю, затем говорю.
— Можешь просто… выслушать меня? Пожалуйста? Если я не прав, и ты скажешь мне уйти, то я уйду, и ты больше никогда ничего от меня не услышишь, если не захочешь. Но я прошу тебя, Алекс. Дай мне шанс. Просто выслушай меня.
— Хорошо, — говорит она тихим голосом. Она смотрит на близняшек и говорит: — Можете сказать маме с папой продолжать ужин без меня? И не спускаться сюда ни при каких обстоятельствах?
Близнецы одновременно кивают, и Алекс выходит ко мне на улицу, закрывая за собой дверь. Она садится на крыльцо, тщательно подтыкает под себя платье.
— Садись, — говорит она, указывая на место рядом с собой. Я киваю. Мое сердце колотиться от волнения. Я не могу вспомнить последний раз, когда чувствовал что-то подобное кроме ночи, когда целую вечность назад я впервые пригласил ее на свидание. Господи, я в ужасе. Что если она скажет «нет»? Что если она скажет мне катиться к черту, убраться из ее жизни? Или еще хуже, если она скажет «да», и затем все кончится тем, что мы будем ненавидеть друг друга?
Черт возьми, думаю я. Прекрати это. Просто сделай это. Пойди на это. Хоть раз в жизни, выплесни всё из себя и скажи, что думаешь.
— Хорошо, — говорю я. — Слушай, я много думал, много писал. О том, что ты сказала. Обо мне, и том, кто я. О тебе. О нас.
Она кивает, слушая.
— Я не очень хорош в этом, Алекс. Но… это то, что я должен сделать, ладно. Я должен кое-что сказать, и я прошу тебя выслушать меня, не прерывая.
— Не прерывая?
Я киваю.
— Я не хочу потерять ход мысли, ясно? Пожалуйста. Когда я закончу, ты сможешь задать вопросы или скажешь мне отвалить, или еще что-нибудь, ладно?
Она награждают меня язвительной улыбкой и говорит:
— Ладно. Ты устанавливаешь правила. Без прерываний.
— Спасибо, — говорю я.
Я делаю глубокий вдох, затем лезу в карман пиджака, заполненный карточками. Я вынимаю их оттуда.
— Подожди, — говорит она, улыбаясь, ее глаза блестят. — Ты написал это? На картонных карточках?
— Я не хотел ничего забыть, — говорю я. — Я говорил тебе, что недостаточно хорош в этом. Поэтому я сделал несколько пометок, чтобы собраться, ладно?
— Ничего себе, — говорит она. На ее лице полуулыбка.
— Ты перебиваешь.
— Ты еще не начал.
Я закатываю глаза к темному небу и бормочу.
— О, парень. Все хорошо, — я смотрю на первую карточку. На ней сказано: «Яффа».
— Помнишь ночь, когда мы были в Яффа? В Старом Городе?
Она кивает.
— Хорошо, — говорю я. — Той ночью я понял, что действительно хотел познакомиться с тобой. Я видел тебя до этого в Хантер-Колледже, до того как мы полетели в Тель-Авив. Но ты была далека от моего круга, я даже не знал с чего начать. А полет был удивительно хорошим, в том смысле, что мы флиртовали. И это было потрясающе. Ты мне очень нравилась. Но когда мы шли обратно в «Youth Hostel», я увидел очень старый дом. Он выглядел так, словно простоял тысячу лет.
— Заброшенный, — говорит она. — Я помню.
— Да. Дело в том, что я хотел его исследовать. И ты пошла со мной. Остальные беспокоились. Мы могли нарушить закон. Честно сказать, я не помню, чем они были обеспокоены. Но тогда я понял, насколько ты храбрая. И… я восхищаюсь мужеством. Думаю, это была ночь, когда я начал влюбляться в тебя.
Она делает глубокий вдох, и я могу сказать, что она также погружена в воспоминания как и я. Она взяла меня за руку, и мы шли по старому дому. Просто мгновение, но это мгновение до сих пор выжжено в моей памяти.
— Видишь ли, мужество можно показать разными способами. На поле боя у меня был небольшой опыт в этом. Или это может быть что-то, что ты делаешь каждый день. Даже после того, что Рэнди сделал с тобой, ты продолжаешь учиться, продолжаешь жить. Хотя я знаю, что это чертовски больно. Алекс, ты должна знать, что я восхищаюсь тобой. В ту ночь, когда мы улетели из Израиля, ты хотела, чтобы я рассказал тебе, что чувствую. Тогда я не знал, как это сделать. У меня не было мужества рассказать это раньше. Но я расскажу тебе сейчас. Хорошо?
Она скрещивать руки на груди и смотрит на меня, ее глаза широко раскрыты, возбужденные. Она кивает и прикусывает свою нижнюю губу.