Выбрать главу

Мы увидели, как в шаре возник иной, огромный Шар, затем множество других шаров, то появлявшихся, то исчезавших, будто они блуждали в сосновом лесу или в темных бездонных небесах над гигантским шаром Земли. Они прилетали не из космоса, не поднимались с земной поверхности, но исходили из промежуточной зоны. Странно: не покидавшие меня опасения, что наш спиритический сеанс способен вызвать «тварь», набросившуюся на Маргарет, теперь почти забылись. Только сейчас я понял, что существо охраняло потайной выход к пространствам, лежащим вне круга Времен.

Внезапно сверкающая радуга окрасила склеп огненными сполохами, потянулись дымки, приторно сладкие. В этом призрачном блеске Маргарет предстала маленькой девочкой, излучающей ослепительное сияние. Ангелы, увековеченные средневековыми мастерами в витражном стекле, казались пустыми личинами рядом с ее благоговейным блаженством. Я утопал в океане запахов и красок, но тут Маргарет увлекла меня в угол, куда не доставали лучи. Я включил фонарик, однако его свет не способен был рассеять царившую здесь тьму; казалось, она была бездонной. Интересно, заметила ли Маргарет детали, постепенно открывавшиеся моему взору — явные признаки того, что кто-то недавно осматривал склеп? Толстый покров пыли на полу был потревожен. Возможно, фигура, которую я заметил в тени на паперти и секунду назад в глубинах шара, приходила сюда незадолго до нас. К счастью, «страж» этих Врат был изгнан!

У основания стены, запятнанной кровью твари, луч фонарика высветил крючковатый символ. До недавнего обвала кладки он был скрыт штукатуркой, — очевидно, довольно свежей, поскольку вещество, на котором был нацарапан знак, подалось от прикосновения, открывая глубокую нишу. Я извлек предмет, небрежно завернутый в кусок ткани. В ту же секунду к моим ногам с пронзительным звоном что-то упало. Посветив фонариком, я обнаружил два подсвечника в форме вытянутых пьедесталов. Каждый венчала голова сатира, а основания были увиты виноградной лозой.

Неожиданное движение заставило меня перевести взгляд на Маргарет, дергавшую меня за рукав. Я схватил подсвечники и сверток, и мы спешно покинули склеп. Только оказавшись в дюнах, мы обнаружили, что в свертке лежит Гримуар!

Мы вернулись в Лондон в изрядном смятении. Маргарет оживлялась, как только ее хрустальный шар начинал жужжать и вспыхивать лиловым блеском, который теперь сопрягался в нашем сознании с особой магнетической атмосферой. После того, как я нашел Гримуар, вызывать этот странный туман стало проще простого.

Я обнаружил, что некоторые магические печати из Гримуара, в том числе многократно повторенный крючковатый символ из склепа, просочились в наш мир благодаря книгам и рисункам Остина Спейра, попавшим к некоторым известным мне оккультистам. Можно представить, какое впечатление они производили на случайно нашедших их коллекционеров, особенно если вспомнить портрет Черного Орла в кабинете дяди Фина. Однако печати не просто были символами, — они открывали порталы в иные миры и, несомненно, представляли опасность. Спейр сам говорил мне, когда удавалось склонить его к разговору о ведьме-наставнице, что она происходила от салемской линии, связанной с древними культами, в которых главенствовали Внешние Существа. Зная о деяниях Аврид в Брандише, я понимал, что содержание Гримуара имеет непосредственное отношение к страшным сектам, о которых упоминал Лавкрафт в рассказах, считавшихся беллетристикой. Один из его персонажей, Мисквамакус, как и Черный Орел, был посланцем Внешних. В шестнадцатом веке Аврид встречалась с такими существами в Рэндлшемском лесу, и они использовали ее тело, как канал связи с Землей. Хотя тело это умерло, Они остались живы. Они, точно жабы, перепрыгнули в другие тела; одним было тело Элен Воган. Ее гибель описал Артур Мейчен в «Великом боге Пане». А Они все еще были живы. Они прыгнули вновь, и Йелд Паттерсон жила… и умерла. Она передала своего «насельника» молодому художнику, и жизнь его отныне была запятнана кровью, сочившейся с крыльев этой твари. После смерти Йелд воцарился покой — ненадолго. Перескакивая из тела в тело, Внешние распространились по Земле и соткали непостижимо сложную сеть зла, а в 1956 году — за год до смерти дяди Фина — Они объявились снова. Корабль, доставивший Их на Землю, видели в Уэльсе неподалеку от Еиаморгана. Полиция в Порткоуле сообщала о том, что из моря появился «кроваво-красный объект, с зубчато-черной полосой в центре». Между прочим, Порткоул находится рядом с Кан-длстоном, где я и обнаружил Гримуар — оккультный источник волшебства Спейра и магии Алистера Кроули.

— Не было ничего подобного. Пространство разделяет предметы, время разграничивает события. Но на самом деле нет ни предметов, ни событий.

Маргарет сняла покрывало с шара, и я увидел, что эти слова произнесло сидящее на корточках существо, беседующее с Финеасом Блэком. Оно продолжило:

— Люди ссылаются на память о прошлом, но это ложное представление. Воспоминания — не отражения событий прошлого, это мысли, возникающие в настоящем; событий прошлого не существует. Оцените собственный опыт, и вы всё поймете.

Дядя скептически поднял брови:

— Значит, мы вообще ничего не чувствуем?

— Человек лишается чувств только во сне без сновидений, — продолжал незнакомец. — Но, наяву или во сне, поток наших ощущений похож на свет солнца на древней стене, — неровная поверхность создает иллюзорную видимость предметов и событий. А лунный свет памяти рисует перед нами театр теней, и нам кажется, что мы сами в нем играем.

Я увидел по-стариковски дрожащий палец дяди, указывающий на картину Дали на стене кабинета.

— Этот художник, — произнес он, — этот величайший художник выразил смысл ваших слов в своей формуле параноидально-критической деятельности, которая выявляет бредовые фантомы скрытых желаний и проецирует их на канву памяти. И все же, — прошептал он, — Сен-Клер пробудил во мне подавленные воспоминания, после его ухода даже тени изменились. Нет сомнений, что Дали обнаружил истину случайно, или, скорее, истина открылась ему в ослепительном видении. Если бы он применил свое зрение в магии, а не в эстетике, он бы открыл Врата. Теперь ему нет покоя, он одержим существами, парящими у границ лиловой зоны.

Его губы почти не шевелились, словно говорила маска:

— Безумный Грегор считал, что ему суждено обнаружить Гримуар. Более того, он полагал, что книга у меня и что я намеренно выдернул ее из потока, влекущего его к ней.

Дрожащий голос Блэка возрос до сердитого крика.

— Тише! Тише! — убаюкивающим тоном прошептал незнакомец, словно пытаясь образумить дитя. У дяди Фина действительно было лицо ребенка, ужасного ребенка. Казалось, он наблюдает, как что-то движется за окном, испуганный и предвкушающий приключение.

— Кроули говорил, что, взбираясь на гору с Грегором, он однажды увидел тролля, — произнес сидящий на корточках.

— У Грегора было «зрение», — язвительно ответил Блэк. Упоминание о Кроули раздражало его. — Алистер дальше собственного носа не видел. Все его «видения» исходили от других, он получал их через Грегора, Уарду, Виракам, Ахиту… список длинный. Грегор обладал настоящим «зрением», но заблуждался, считая, что Книга хранится у меня, а когда нашел ее, тут же потерял из-за козней Кроули. А что получил Алистер? У него не было силы использовать магические печати, и он напрасно изводил Грегора. Даже Остин Спейр мог приводить их в действие только в присутствии Йелд Паттерсон. Возможно, в конце Алистер и приобрел зрение — в самом конце. Но он был пустой оболочкой, когда пытался взять штурмом Врата. Только почитайте Лавкрафта, и вы поймете, что это означает.