— Не думаю, что им что-то грозит. Давно бы уже… — Рустам осекся, — Номер, наверное, держат для таких случаев, чтобы нас вычислять.
— И тем не менее… — Антип достал еще одну трубку и принялся набирать номер.
— Да ты… откуда… да, блин! — затараторил возмущенный Рустам.
— Отстань и приготовься бежать, — отмахнулся бандит и уже в телефон быстро произнес. — Всем уйти на запасные номера. От старых избавьтесь вместе с аппаратами!
— Бросай и бежим!
Пробежали с километр. Не особо торопясь. Не оглядываясь. Остановились на тротуаре.
— Теперь послушай, что мне в голову пришло, — тяжело дыша, проговорил Рустам, — «Паутина под контролем». И гораздо более серьезным, чем тебе казалось. Если смогли вычислить аппарат, то и все результаты твоих поисков в Сети им известны. Верно? Верно! Ты им подсказал…
— Что? Про Десятинную церковь?
— Ну…
— Гну! Ты уж определись, мы в Херсон или в Киев.
— Херсон! Без вариантов.
— Вот и поехали.
— А как?
— Слушай, что думаю: лететь можно не только из Шереметьево! Я вообще не уверен, что отсюда летают до… но это не важно! Мы зациклились на Шарике, т. к. нам надо было сюда по другим делам. Лететь же можно и вовсе не из Москвы.
— А откуда?
— Например, из Иваново! Сейчас расскажу, — отмахнулся Анти-поэт, заметив вопрос в глазах приятеля, — В Иваново есть крошечный аэропорт. Там, недавно один мой… э… должник открыл авиа-такси. Ну, небольшие самолетики летают в разных направлениях.
— И в Херсон оттуда летают?
— Куда я скажу, туда и полетят! Вперед, — Антип вышел на дорогу и поймал такси.
В Херсон самолет не полетел. Он вообще до последнего отказывался подниматься в воздух, опасаясь начавшейся грозы. Природа внезапно ополчилась на людей, закрывая видимость стенами дождя; гроза, неожиданно проснувшаяся поздней осенью, угрожала катастрофой. Летчики взбунтовались и отказались рисковать жизнью.
Бандит бесцеремонно напомнил о долге, и за штурвал уселся сам хозяин фирмы. Но поднять в воздух один самолет недостаточно — одиночка в страшную непогоду, созданную для задержки путников, слишком прямо укажет на пассажиров. Антип вынужден расстаться почти со всей имеющейся суммой, чтобы уговорить летчиков поднять аппараты и разлететься в разные стороны. Деньги сработали. Метеосводка обрадовала хорошей погодой во всех направлениях — странные грозы наблюдались лишь в пределах аэропортов. Самолеты, жужжащим роем, разлетелись.
Сразу в Херсон решили не лететь — таможня! В Иваново ее нет, необходимо садиться и оформлять документы! «Не запутайтесь в паутине…». Приземлились в Белгороде. Границу перешли пешком. Оборудованный пропускной пункт, изображающий строгий контроль, остался в стороне. Несколько сотен шагов в сторону и граница размылась, исчезла. На попутке добрались до Харькова.
— Что дальше, летим? — спросил Рустам.
— Не выйдет, придется регистрироваться.
— Так как? Попутки?
— Или поезд. Недавно читал в новостях, что на Украине хотят ввести поименную продажу железнодорожных билетов.
— И что? Это же плохо?
— Подумай! Если хотят ввести, значит, пока не ввели!
Поезд, справивший не первый юбилей, вяло скрипнул колесами. Предстоял многочасовой путь. Сон поможет снять накопившуюся усталость, но сначала нужно разобраться в полученных «с того света» ребусах.
— С контролем над паутиной разобрались, — позевывая, начал Рустам, — А что там с книгой?
— «Большого катехизиса» Лаврентия Зизания. 1627 год, — в который раз прочел Антип, вытащив из кармана потрепанные листы, — Ты с ней знаком?
— Очень смешно! И кто там Главный?
— Бог?
— Не думаю, — в полный рот зевнул Рустам, — Тогда бы Коран передали или Библию. Тут кто-то из истории, из людей!
— Логично.
— Ладно, ты читай, а я вздремну.
— Нахал, — заключил Антип, но взгляд уже вцепился в строчки книги.
Рустам бесцеремонно заснул, оставляя Анти-поэта штудировать древнюю литературу. Непонятные поначалу буквы, теперь узнавались без труда. Сложные к восприятию слова, с каждой минутой становились все более читаемыми, родными. Опыт приносит облегчение. Борясь со сном, Антип погрузился в историю.
Древняя языческая Русь шумливыми лесами выросла перед мысленным взором. Растекались полные рыбы реки. Желтые от зрелого колоса поля волнами склонялись к земле, шурша от легкого ветерка. Истуканы старых богов торчали из травы черными, угловатыми головешками. Жуткие обряды. Мольба и тишина в ответ. Темнота… Куда делся недавний свет? Что стряслось? Почему некогда добрые боги, теперь черны и злы?