Выбрать главу

– Мне показалось, что я… умираю!

– Такая же фигня. Но нас же не видят, не чувствуют, не знают, где мы. Значит, это просто ширма, маскировка, желание испугать. Нас пытаются остановить!

– Ты что… больной?! – в ужасе вскрикнул Рустам, – Ты опять туда собрался?

– А какой выход? Бросить все? Сбежать? Ты это предлагаешь?

– Я… ну… это… – залепетал Рустам.

– В общем, как говорится, кто смел, тот и поел. Я иду! Ты со мной?

– Я… боюсь!

– Я тоже.

– И… нам опять туда? – дрожащая рука указала на сгусток тьмы на лестнице.

– Вперед! – одними губами произнес Антип и снова вошел в страшное марево.

Чернота больно впилась в глаза – зрение пропало. Казалось впереди множество километров пути, насыщенного чем-то ужасным, невыносимым, смертельным. Снова возникло желание вернуться, но настырный Антип шел и шел вверх. Стало безумно холодно. Словно тонны льда образовались под кожей, сковывая каждую мышцу, и миллионы игл пронзили тело, вкручиваясь до костей. Будто бы тысячи крючьев рвали и тянули, желая растащить на множество кусков.

Вдруг, в этом могильном холоде, в этом состоянии почти смерти, Антип ощутил каплю тепла. Чуток жизни. Это Рустам в страхе вцепился в руку товарища. Это друг. Это помощь. Это жизнь! Анти-поэт быстрее зашагал вперед, волоком таща испуганного приятеля. Еще шаг, еще мгновение, и… мгла расступилась, разбежалась по сторонам.

В глаза ударил мягкий свет ночного депо. В лицо пахнуло прохладным, горьковатым, но таким живым, воздухом. Грохот вагонов, звон рельсов… Чернота осталась позади, клубясь зловонным дымом. Вышли! Выбрались. Спаслись…

– Что… что это было? – тяжело дыша, спросил Рустам.

– Понты́! – радостно провозгласил Антип, – Дешевые адские понты́!

Часть III. Укрытие в тени Вселенной

1

Железнодорожные пути, в изобилии разбросанные у вокзала, постепенно слились – маневровые стрелки превратили клубок рельсов в две привычные колеи. Одинокий электровоз спешит по своим делам. В кабине, кроме машиниста, Антип, устроившийся на старом пивном ящике, и Рустам, дремлющий на откидном сидении.

Договорились быстро. Пара слов, пара купюр, и машинист спрятал деньги в карман, кивнул в сторону кабины, и вот, приятели трясутся в чреве локомотива. Несутся в сторону Рассудова.

– Везучий татарин, в любой обстановке готов спать! – хмыкнул Анти-поэт.

– Русский в кассах выспался! – сквозь дрему проговорил Рустам, не открывая глаз.

– Слишком часто останавливаемся, – беспокойно произнес Антип и обратился к машинисту, – Долго еще?

Машинист передернул плечами.

– Очень многословно…

***

Волна прилип к телевизору. Время неутомимо двигалось вперед, но до цели пути еще далеко. На экране молчаливые фигуры Рустама, Антипа и машиниста покачивались под стук колес.

Тишина в доме Алексея прерывалась лишь скрипом дорогих половиц – это Ждан и Белый, нервничая, вышагивали по гостиной. Испуганный Макс вжался в мякоть дивана, подтянув ноги к подбородку. Степан лениво переставлял здоровые литые шахматы, изображая спокойствие.

– Ну, что там, есть что новое? – в очередной раз спрашивал Михаил.

– Все тоже, – привычно отвечал Алексей.

– Что ж так долго-то? Видно хорошо?

– Нормально. Если бы Рустам еще фото не убирал, вообще было бы отлично. Можно ему это передать?

– Нельзя, – Ждан положил огромную лапу на плечо Волны, – Сколько раз повторять – связь односторонняя. Мы видим только через фото. Хорошо хоть уговорили взять его с собой… Время подходит к концу. Как бы нам их спрятать от стражи?

– Ты так и не объяснил, для чего им в Рассудово, кто этот казак и откуда он что знает, – проговорил Белый.

– Не сейчас, – отмахнулся богатырь.

Нервы на пределе. Сколько событий, сколько неприятностей. Что заставляет каждый семафор вспыхивать красным? Совпадение или чей-то умысел? Больше всего пугает другое: Ждан веками собирал информацию и готовил план восстания; никто кроме близких людей не знал деталей, да и он сам, еще совсем недавно понятия не имел о существовании Алексея и его друзей, но когда в Олове начали действовать, стража накинулась именно на Антипа и Рустама. Откуда узнали? От кого?

Странно, почему их не убили. Хотели усыпить, а значит остановить, но ведь куда проще подстроить «неприятность» и убрать друзей. Подобная белиберда никак не вязалась с привычной логикой.

– Почему их не убили? – вслух возмутился Ждан, больно стискивая плечи Михаилу и Волне.

– Ты как будто этим не доволен.

– Не то говоришь! Я очень доволен, но хочу понять… Ведь остановить пытались именно их, значит, знают кто едет. Ни стража, ни палачи не обладают особой гуманностью к врагам. Надо убить – убьют. Две смерти пройдут легко.