– Да что вам от меня нужно?
– Когда подниметесь к нам на борт, мы обязательно сообщим вам об этом. Немедленно исполняйте то, что я вам сказал. Если все пройдет хорошо и мы будем удовлетворены, бомба взорвана не будет! Все!
И динамик с треском отключается. Окакис выпускает из рук микрофон и в отчаянии плюхается в кресло.
– Это ужасно, это безумие! – стонет он. Я подхожу к нему.
– Сделайте, как они просят.
Все хором душевно настаивают на том же:
– Да, да, поезжайте к ним! Сломленный судовладелец поднимается.
– Но они потребовали от меня взять с собой жену или одного из моих детей... – Он озирается вокруг, глаза безумные. – Где Экзема?
– У постели вашего сына, – говорю я быстро. – Возьмите с собой Антигону!
– Да, отец, – подхватывает милое дитя, к которому, похоже, вернулась природная энергия, – я поеду с вами!
Окакис глубоко вздыхает и выходит, держась за руку своей дочери. Я следую за ними, подав знак Берю и Глории сделать то же самое. Мне не хочется разговаривать в комнате, поскольку там, возможно, установлены подслушивающие микрофоны.
Мы проходим несколько десятков метров в направлении порта. Дойдя до лужайки, я останавливаю свою группу решительным жестом.
– Будем держать совет! – объявляю я. Окакис смотрит на меня, будто лунатик, неожиданно разбуженный в тот момент, когда он залез на печную трубу.
– Слушайте меня все, – говорю я. – Существует вероятность, что история с атомной бомбой сплошной блеф, но надеяться на это было бы избыточным оптимизмом. Я скорее склонен поверить нашим противникам. Более того, подозреваю, что, если вы согласитесь на их требования, вот тут-то они как раз и взорвут остров.
– Почему вы так думаете? – пугается милая Антигона.
– Сами подумайте! Они же не могут позволить себе роскошь оставить в живых хоть одного свидетеля. Человек, голос которого мы слышали, говорил, что он единственный уцелевший после потопления американской подлодки. И его имя легко вычислить. Опять же, подлодка не иголка в стоге сена – против нее будут брошены все военно-морские силы мира. Поэтому, чтобы успешно провести операцию, им нужно идти до конца. Выхода нет: нам тоже необходимо идти на риск. Мой план таков: господин Окакис со своей дочерью последует к ним на борт. Я отправлюсь туда же. Глория пожимает плечами.
– Вы разве не слышали? Они же сказали...
– Я буду в воде, – обрываю я, – за кормой лодки, на которой поплывет наш хозяин. Когда лодка подойдет к субмарине, спрячусь под днищем. Ну а дальше по обстоятельствам.
Я вынимаю из кармана пистолет Глории.
– Хорошо бы защитить его от соленой воды. Для этого мне нужен какой-нибудь непромокаемый пакет...
– Может быть, подойдет плексигласовый чехол от моей подводной кинокамеры? – предлагает Антигона.
– Было бы замечательно.
Она бросается к дому, но я ее останавливаю.
– Антигона, счастье мое, пройдите через кухню и попросите слуг приготовить вам вантузы для прочистки раковин. Принесите все, что найдете.
Она одновременно широко открывает глаза и рот, так как вопрос чуть не срывается с ее губ, но воздерживается от интервью и убегает.
Мне кажется, мое хладнокровие и решительность немного успокаивают папашу Окакиса.
– Боже мой, ну и приключение! – вздыхает он.
– Это верно, – соглашаюсь я, – но, если нам удастся вырваться, будет что вспомнить в более подходящей обстановке.
– То, что вы задумали, обречено на провал, – произносит Глория.
– Спасибо за поддержку, – кланяюсь я. – Но не стоит каркать заранее! В нашей тупиковой ситуации единственная надежда как раз на невозможное!
Толстяк, находившийся в раздумьях в течение некоторого времени, грозно прикрикивает на мою невесту:
– Если Сан-А взялся за дело, то, будьте уверены, проблема решается как положено, мадемуазель Мисс! – Затем, повернувшись ко мне, спрашивает: – А Берю чем будет заниматься?
– Сейчас скажу. По моему мнению, организация «Зет» не может запустить свою адскую машину, не имея на острове соучастников.
– Я тоже об этом думал, – встревает Окакис.
Глория качает головой.
– Если бы были соучастники, то зачем понадобилось вызывать господина Окакиса на борт подлодки? Соучастники могли бы вести переговоры непосредственно.
Я не могу сдержаться, чтобы не отвесить ей кривую усмешку.
– Что у вас в голове, моя милая? Чему только в ваших шпионских школах учат? Чему угодно, но только не шевелить мозгами! Посудите сами. если бы сообщники как-нибудь проявились, мы бы их схватили и могли нейтрализовать – нас ведь в любом случае больше! Тогда бы их план был обречен на провал: они не смогли бы взорвать бомбу, да и не стали бы этого делать, когда на острове находятся их люди! Нет, они здорово продумали свои действия, поэтому общаются с нами на расстоянии!